Патент на выживание - Леонид Иеронимов
Чтоб не изрезать ноги, я нырнул со скалы и поплыл рядом, время от времени трогая её руками. Метров через пятьдесят пошли по-настоящему крупные ребята. Отрывались они тяжело, и я таки несколько раз порезался. Набрав полную сумку, вернулся к берегу. Предстояло найти дрова и вновь развести огонь. Сушняка было набросано много, ходить в шлёпках по камням не составило труда, и, набрав целую охапку, я дошёл до рюкзака. Достав огненный набор из двух спецпалок, пучок водорослей и лучок с камнем, я приготовился страдать и потеть, однако, к моему изумлению, огонь получилось добыть буквально за пять минут. Раздувая водоросли, я удивлялся и ликовал, как ребёнок. Видимо, и правда от породы древесины зависит очень многое.
Над костром я соорудил помост из плоского камня и принялся ждать, пока огонь его нагреет. Мидии выглядели почти как черноморские, только наши из черноты переходили в рыжину, а эти явственно отдавали фиолетовым. Выложив ракушки на камень, я принялся подкидывать щепки в костёр. Спустя десять минут мидии выпустили белую пену, и поплыл знакомый с детства чуть копчёный терпкий аромат. Давясь слюной, я с трудом дождался, пока часть воды выкипит, снял раковины палочками и выложил новую партию. Разломил горячую мидию пополам и, пользуясь створкой как ложечкой, съел всё за минуту. Утолив первый голод, дождался ещё одной порции, выложил третью… Ах, кто не пробовал свежевыловленных мидий — несчастный человек. Никогда не понять всего богатства этого вкуса, пробуя замороженные жёлтые комки, которые ушлые торговцы суют в каждый морской коктейль. Там — это ватно-песочная белковая жуть, пахнущая мёртвеньким, здесь — невероятно ароматная, с дымком, солёно-сладкая пища богов! Разница просто колоссальная!
Поев, я собрал пустые ракушки в кучку и присыпал камнями. Бросать их в воду после трапезы — хамство и неуважение. Ракушки настолько остры, что рассекают босые ступни как скальпели. А загнать такой осколок в ногу — гарантированное страдание на недели, если не сепсис. Раны от мидий долго заживают и болят. Я посмотрел на ободранные руки. Варежки что ли сшить?
Так как времени прошло уже достаточно, решил, что можно съесть и кусочек фрукта. Достал разрезанный плод, ковырнул ножом и медленно положил мякоть в рот. Ух ты! Он похож на земляничное мороженое с лёгким оттенком кофе!
Естественно, одним кусочком я не ограничился. Сожрав плод, я сунул руку за вторым. Попался коричневый. Ничтоже сумняшеся, я решительно разрезал его пополам. Стоило только ножу вонзиться в кожицу фрукта, как сок брызнул и потёк по пальцам, и я автоматически слизнул капли на руке.
— Ого! Ого-го!
Это был совершенно другой фрукт! Мало того, сок поменял свой цвет, и в нём чувствовался серьёзный градус. Если просто спелый он был похож на пломбир с земляникой, то чуть полежав он:
Приобрёл вкус, чем-то похожий на вишнёвый сидр.
Стал фиолетовым.
Поменял консистенцию, став похожим на арбуз с мелкими семечками.
Стал, чёрт побери, газированным!!!
Надо же, сижу на берегу чужого мира под чужими звёздами и пробую алкоголь, созданный самой матушкой-природой… Второй фрукт я вскрывал аккуратнее: срезал верхушку, помешал содержимое ножом и, держа в руке будто бокал, неторопливо потягивал умеренно сладкую жидкость, глядя на закат. В голове даже слегка зашумело. Градусов десять, а то и двенадцать, не меньше. Допив, я пошарил ещё. Нету. Взял, дурак, только два бражных фрукта. Но кто же знал, что это настолько вкусно⁈ Вздохнув, достал из рюкзака заготовку под будущую палатку, умостил на камнях поудобнее, укрылся плащом и провалился в сладкий сон.
Пробуждение вышло внезапным. В кишечнике явно шла война между мидиями и брагой. Не знаю, кто победил, но, сидя в позе орла на камнях, я понял, что проигравшего знаю точно. С тоской наблюдая за чудесными звёздами, я трижды совершил обряд полного очищения и омовения в море. Заснул лишь под утро.
Проснулся поздно. Солнце уже поднялось и ощутимо согрело всё вокруг. Прислушался к животу. Вроде бы никаких страшных признаков — обычное действие недобродившей бражки. Был опыт. Засыпал камнями и песком следы ночного приключения — любой Мурке на зависть. Встал гамлетовский вопрос: пожрать иль не пожрать? Решил пропустить завтрак и просто напиться водички.
Затем занялся изготовлением шляпы и доработкой одежды. С шляпой поступил просто: обернул ленту холста вокруг головы, отметил край, отрезал с запасом на два пальца по длине и отчертил примерную высоту тульи с припусками на поля и крышку. Или как там называется верх шляпы? Вырезал овал по диаметру тульи, сшил всё тем же джинсовым швом, а над полями призадумался. В идеале хотелось получить нечто вроде холщового стетсона, знаменитого среди ковбоев. Но как добиться жесткости полей? В оригинале бобровая шерсть сама держит форму после пропарки. В дешёвые тканевые аналоги вставляют восковой картон. У меня не было ни шерсти, ни пропарочной камеры, ни картона. Зато имелось много холста и нитки.
В итоге я просто отчертил два овала вокруг дыры из-под купола, отрезал чуть больший запас и вставил ещё один слой ткани. Сшил всё сапожным швом волокнами из каната. Вышло вроде неплохо. Но поля отказывались стоять, и ткань ползала между собой. Прошил по кругу двумя швами. Присобачил плетёный верёвочный шнур. Затем добавил стежок спереди для характерной ямки на макушке. Загнул поля вручную и закрепил шнуром. Вымочил шляпу в море, надел на крупный камень, закрепил натянутую верёвку и оставил сохнуть, прижав поля двумя голышами. Сплавал за порцией мидий, бросил сумку в воде и пощупал шляпу. Ещё раз намочил морской водой и поставил сушиться.
Пока шляпа сохла, я решил сделать карманы на всём, что можно. С рубашкой вышло легко: отрезал пару лоскутов с припуском, наметил точки на груди и