Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

Информация от издательства

Авторы:

Аксана Кобинец, Алёна Соловьёва, Анастасия Черткова, Алеся Лисовская, Анжелика Галецкая, Дария Каравацкая, Дарья Жук, Диана Лебедь, Елена Колендо, Ирина Инодина, Ия Поликарпова-Гилевич, Катерина Глинистая, Кристина Зданович, Ксения Лит, Лина Смит, Людмила Коптева, Мария Волконская, Ника Веймар, Светлана Вахеметс, Юлия Макаревич, Элен Миф

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Кобинец А., Соловьёва А., Черткова А., Лисовская А., Галецкая А., Каравацкая Д., Жук Д., Лебедь Д., Колендо Е., Инодина И., Поликарпова-Гилевич И., Глинистая К., Зданович К., Лит К., Смит Л., Коптева Л., Волконская М., Веймар Н., Вахеметс С., Макаревич Ю., Миф Э., 2026

© Составительство. Веймар Н., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Здравствуй, дорогой книголюб!

Знаешь ли ты, что у осени особый талант? Она искусно стирает границы между привычным миром и настоящим волшебством. Воздух пропитывается запахами спелых яблок и палой листвы, дымом костров – и легкой грустью. Стоит опуститься сумеркам, завести свою бесконечную песню ветру и забарабанить по стеклам дождю, как до дрожи хочется тепла: горячего какао, уютного пледа и, конечно, хороших историй.

Когда я задумывала эту книгу, мне хотелось собрать под одной обложкой рассказы для идеального осеннего вечера. И случилось чудо – на мой зов откликнулись потрясающие, невероятно талантливые белорусские авторы. Двадцать один проводник в фантастические миры – и каждый принес свое уникальное видение этого времени года. Вместе мы сотворили магическое лоскутное одеяло из самых разных историй.

Книга получилась удивительно живой и контрастной – как сама осень. Одни рассказы пронзительно-светлые, согревающие: они исцелят душу и подарят надежду. Другие заставят затаить дыхание и вспомнить, каково это – верить в сказки, даже в самые мрачные.

Это признание в любви самому таинственному времени года. И мое личное приглашение познакомиться с магическими мирами. Устраивайся поудобнее и смело перелистывай страницу. Слышишь шорох бумаги? Твое книжное путешествие начинается.

Спасибо, что разделяешь этот путь с нами.

Приятного чтения. И пусть твоя осень будет волшебной!

С любовью и капелькой колдовства,

искренне твоя, составительница сборника

Ника Веймар. Осенний Предел

Я родилась на изломе осени, в самую последнюю ночь октября. Старая повитуха Агафья рассказывала, что на дворе бушевала непогода, настойчиво стучала по крыше частым дождем, швыряла в окна охапки листьев. Ветер то выл раненым зверем, то всхлипывал, точно обиженное дитя, заглушая и стоны роженицы, и мои первые крики. В наших краях говорили, что рожденные в Самайн отмечены вниманием трех Лордов Осени – золотого Сентября, хмурого Октября и туманного Ноября. Моя мать поначалу не верила в эти сказки, ведь каждый год где-то рождаются такие девочки, верно? Вот только не каждая из них седьмая дочь. И на моем плече наутро проступило родимое пятнышко в форме кленового листа. Метка осени.

А еще ко мне с раннего детства тянулись кошки. И ласковые деревенские мурлыки, и дикие лесные охотники. Последние не приближались, но я часто замечала то мелькнувший в кустах серый хвост, то сверкнувшие болотными огоньками глаза в наступивших сумерках. И не раз они выводили меня к деревне, если я, увлеченная сбором ягод, слишком далеко отходила от взрослых.

– Ведьма растет, – веско заявила как-то Агафья. – Кошачья мать, лесная дочь.

– Скажешь тоже! – отмахнулась мать. – Обычная девка!

– Обычных осень не метит, – гнула свою линию старуха. – Твоя Заринка – дитя грани. Да и кошки чуют колдовок. Попомни мое слово: заберут ее Лорды, как придет срок.

– А и пусть забирают! – рассердилась мать. – Одним ртом меньше станет! – И, заметив, что я, поглаживая разомлевшую на солнце кошку Пеструшку, прислушиваюсь к разговору, цыкнула: – Ну-ка брысь отсюда вместе со своими котами! Травы лучше козам нарви! Тоже мне, избранная Осенью!

«Дитя грани», «отмеченная Осенью». Все детство я слышала эти слова. Одни говорили это с затаенным страхом, другие с надеждой. Осень в наших краях была короткой и дождливой, а зима – долгой и суровой. Урожаи скудели с каждым годом, и во многих домах, несмотря на горящие очаги, поселился холод отчаяния.

Моя семья не голодала. Пока. Но и про изобилие говорить не приходилось. Отец и старшие братья уходили рано и возвращались поздно вечером. Я, последняя, нежданная дочь, росла, как трава при дороге. Выполняла мелкие поручения, помогала матери и сестре. Меня почти не замечали, как не замечают свечу в длинной веренице: горит – и ладно. И все чаще я сбегала на чердак, к котам. Они единственные не жалели для меня тепла. Я развешивала на нитях собранные грибы, чтобы зимой добавлять их в супы и каши, сушила ягоды и душистые травы, а когда вечера становились холодными, зажигала свечу в самодельном подсвечнике из обычной банки и грелась у печной трубы, слушая тихое мурлыканье у ног и шум ветра. Осенние ночи густо пахли опавшими яблоками и горьким дымом, и иногда казалось, что из темноты, клубящейся за маленьким оконцем на другом конце чердака, кто-то наблюдал за мной. Мир словно замирал на вдохе, а по коже прокатывался холодок. Кошки тоже настораживались. Поднимали головы и всматривались в темноту, точно вели неслышную беседу с тем, что обитало там, за чертой света, за границами дома. Но одна из осеней стала особенной и изменила все в моей жизни.

Мне было тринадцать. В тот год осень никак не хотела уходить. Дни тянулись серыми дождливыми лентами, путались в пожухлой траве мокрой листвой. Редкое солнце неохотно делилось теплом. Бросало неяркие лучи, словно подачку. Тяжелый воздух густо пах дымом, мокрой землей, отсыревшим деревом и прелой листвой.

Кошки сопровождали меня повсюду. Стоило выйти за порог – и я тут же натыкалась на очередного деревенского мышелова. Они сидели на заборах и крышах, не сводя с меня взглядов. Вились у моих ног, тревожно мяукали. И чего-то ждали.

В один из дней я ушла к реке. Хотела успеть до сумерек накопать корней рогоза. В печеном виде они напоминали сладковатый картофель, но мне редко удавалось полакомиться этим блюдом. Чаще я сушила добычу на чердаке, а зимой мать добавляла молотые корневища в хлеб. Не мука, конечно, но для сытости годилось. Вот только вблизи деревни весь рогоз давно уже был выдран моими сверстниками, и пришлось идти вниз по течению. Солнце, окрасив небо алым, зашло, и над водой тут же заклубился туман. Поначалу несмелый, полупрозрачный, он быстро набирал силу, расползался, облизывая берег мутно-молочными языками. Я вздохнула и повернула обратно. Туман стелился так густо, что, казалось, если сделать лишний шаг, можно было утонуть в самом воздухе. Он оседал на коже влагой, заглушал звуки, отчего негромкий плеск волн превратился в едва различимый шепот.

«Ведьма…»

На миг показалось, что родимое пятно в виде листа обожгло жаром. Вспомнились сказки старой Агафьи: дескать, каждый век Осень выбирает себе ведьму, чтобы говорить с миром