Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов
В общем, в тот вечер у меня, как говорится, засвербило в одном месте – вообразил себя Шерлоком Холмсом и решил докопаться до истины. Первым делом я попытался связаться с автором истории, чтобы убедиться, что это действительно мой старый приятель, но попытка не увенчалась успехом – на указанную в контактах электронную почту никто не отвечал. Параллельно я искал в сети любую информацию о деревне Янкылма, но ее как будто не существовало – ни одного упоминания ни на картах, ни на специализированных сайтах. Да и само слово попалось мне только один раз, в словаре мансийского языка 1958 года: «Яӈкылма – болотистое место с чахлым лесом». Скорее всего, Чернецов это название просто выдумал.
Тогда я взялся за изучение традиций манси. Вот тут все оказалось именно так, как писал Виктор: культ умерших, савынканы с домовинами, блуждающие по лесам менквы и таящиеся на дне озер кули. А уж легенд об оживающих мертвецах в мансийском фольклоре было более чем достаточно. В одной из книг мне попалась, например, вот такая: «Один человек в Ялп-Ус поехал. По пути заехал к матери своей жены. Она больна. Когда он поехал дальше, мать жены говорит:
– Назад поедешь, буду ли больна, буду ли здорова, заезжай.
На обратном пути заехал. В дом вошел – гроб стоит. Сходил к лодке, принес еды. Бутылку вина взял, в дом вошел.
– Мать моей жены, когда жива была, хорошей пищей меня кормила, хорошим вином поила. Поставлю бутылку вина.
Поставил. Гроб открыт. Мертвая женщина поверх пологом прикрыта. Мать жены поднялась, села, полог сорвала.
– А, зятек пришел?
Зять вином ее поит. Пьет, наконец захмелела, пошатываться стала. Теперь человек думает: "Эта меня этой ночью убьет. Там еще дом есть, к тестю моему пойду". Вскочил, побежал в дом своего тестя. Пришел к нему. В дом вошел, в передний угол глянул: тесть его тонким сукном затянут.
– Вот беда какая. Эта ночь – моя последняя ночь. Ну, подожди, хоть огонь здесь разведу.
Развел огонь. Огонь разгорелся, человек присел. Мать жены его, слышно, по улице идет, гонится за ним. В дом вот-вот войдет. В это время тесть его в переднем углу с шумом поднялся. Тот человек в это время совсем сознание потерял. Свет из глаз ушел, затем упал. Что потом было, не знает.
Наутро очнулся: как на лавке сидел, так ничком тогда и повалился. В передний угол смотрит – никакого тестя его нет. Из дома вышел, мать жены его лежит, по лопатки надвое разорвана.
Он думал, тесть его в переднем углу лежит, а это был Старик Священного Городка, предок его. Это он его жизнь удержал».
Подобных историй я находил множество. Это все было, конечно, очень интересно, однако к разгадке никак не приближало. Либо Чернецов очень интересовался этнографией (что вряд ли – он был типичным технарем), либо действительно сталкивался в жизни с чем-то подобным, от чего у него и поехала крыша. Я стал буквально одержим своим импровизированным «расследованием» и не мог думать ни о чем другом, но, к сожалению, уже больше месяца топтался на месте без каких-либо результатов.
Тем временем наступил новый год. Я не особенно котировал этот заезженный мещанский праздник и отмечал его как всегда в гордом одиночестве, заранее поздравив друзей и родственников и отмазавшись от их приглашений напиться советского шампанского под «Иронию Судьбы». Компанию мне составлял лишь старый добрый кальян. Нет, я не часто так делаю, просто люблю иногда попутешествовать по астральным мирам, пообщаться с духами и провести самому себе психоаналитический сеанс. Без фанатизма, конечно.
Именно той долгой ночью в окружении клубов призрачного зеленоватого дыма и сонмов пляшущих на стенах теней меня и посетила неожиданная мысль: а что, если поискать улики в бывшей квартире Чернецова? Да, там уже три года живут совсем другие люди, но Виктор съезжал поспешно и наверняка оставил какие-то свои вещи, может быть, даже записи. Вдруг сохранилось что-то, что наведет на след? Сложность была лишь в том, что с той пожилой парой, что стали новыми владельцами жилплощади, мы были практически не знакомы – так, здоровались при редких встречах в подъезде, вот и все общение. Как напроситься к ним в гости? Сколько я ни пытался обмозговать эту идею, ничего подходящего в голову не приходило. Зато примерно через неделю внезапно пришел сам сосед.
Новогодние праздники подходили к концу, и скоро уже нужно было выходить на работу, чего мне не очень-то хотелось, так что я отсыпался впрок и поднимался с постели обычно не раньше полудня. Настойчивый звонок в дверь, раздавшийся в полдевятого утра, вырвал меня из необычайно яркого сновидения с участием обнаженных полуженщин-полумухоморов и заставил помянуть звонившего по матушке. Никаких гостей я не ждал. К двери подходил настороженно – мой дом стоял в не самом благополучном районе, населенном в основном потомственными алкоголиками, и наверняка сейчас кто-нибудь из них опять пришел клянчить денег на опохмел.
– Кто там?
– Здорово, сосед! Это Палыч из восемьдесят четвертой. Нам тут со старухой немного того… помощь нужна. А ты, наверное, единственный в нашем подъезде, кто сейчас не в запое.
Имя (или, вероятно, все-таки отчество) Палыч мне ни о чем не говорило, но я понял, кто это – восемьдесят четвертая квартира была той самой, бывшей квартирой моего приятеля. Сон мигом слетел – когда еще представится такая возможность!
– Да-да, сейчас открою… Входите!
На пороге действительно стоял тот самый пенсионер, одетый в домашний халат и тапочки. Я отметил про себя, что даже приблизительно не могу понять, сколько ему лет – с равной долей вероятности могло быть и шестьдесят, и девяносто. Худой, седоволосый, все лицо в глубоких морщинах, его и без того небольшие водянистые глаза, казалось, тонули в них. Но при этом он был высоким и каким-то жилистым, крепким, несмотря на худобу, не было ни следа старческой немощи. Подумалось, что такой может без особых затруднений начистить морду и кому-нибудь вдвое моложе себя.
– Здравствуйте, что случилось? – обратился я к неожиданному гостю.
– Да нет, ничего такого, ты не