Подруга лешего - Людмила Семенова
Юха сокрушенно развел руками и сказал, повернувшись к Яри:
— Слушай, дружище, ты уж отведи девчонок домой, а я пока с этой чертовкой потолкую.
— Ладно, — кивнул Яри, а Линда снисходительно вздохнула и отвернулась. После этого Миле стало гораздо легче. Парни протерли им с Дашей лицо влажной тканью и дали понюхать какую-то сушеную траву в мешочке, который висел у Юхи на поясе. Мила заметила, что они легко шлепали босиком по болотистой земле, как по песчаному пляжу. В целом она прониклась к ним доверием, но то, что они знали эту девицу, все же напрягало, как и их странный разговор.
Словно угадав эти мысли, Линда обернулась и сказала:
— Да ладно вам, девчули! Конечно, я просто пошутила и не собиралась вас есть — на самом деле они сами вас съедят!
— Вот же зараза! — вздохнул Яри и сочувственно посмотрел на Юху. Но Мила снова похолодела внутри: на руке, которой парень осторожно придерживал ее за локоть, она заметила такие же грубые заскорузлые когти, как у лесовицы, разве что чуть короче и шире. Девушке показалось, что до сих пор она смотрела на всю эту компанию через пелену тумана, который теперь стал развеиваться — но к добру ли?
— Обещаю потом все тебе рассказать, — вдруг тихо добавил Яри и погладил руку Милы этими жутковатыми пальцами. Почему-то они показались ей теплыми и мягкими, а может быть, усталость подавляла страх и это тепло влекло за неимением более надежного убежища. Ледяной комок внутри стал таять, и девушка наконец расплакалась.
— Я не виновата, ребята, — пролепетала она. — Я говорила Дашке всякие ужасные вещи, а она… эта лесовица, каким-то образом догадалась и… но я этого не хотела, честно! Я же Дашку все-таки люблю, и Никитка тоже. Мы только отчима не любим…
— Успокойся, мы тебе верим! — сказал Юха. — Да и она ничего бы вам не сделала: просто пугает, хотя тоже паскудство, конечно. Больше не тронет, мы уж позаботимся, чтобы ее приструнили.
— Губу закатай, волколак! — огрызнулась Линда. — И не мозоль мне глаза, отчаливай вместе со своим приятелем. Можете с ним на пару эту плакальщицу оприходовать, а то и Аарто присоединиться захочет. Вы же таких любите!
— Не слушай, Мила! — решительно сказал Яри, протянул Даше руку и повлек сестер за собой. В его поведении не было никаких намеков на домогательство или флирт, и в другой раз это, возможно, даже расстроило бы Милу, но не сейчас, не в присутствии этой девицы, которая, похоже, всему на свете могла найти какое-то инфернальное и низкое истолкование. Больше не оглядываясь, девушка пошла за Яри, не уверенная, что в гостинице безопаснее, чем в лесу, — но выбора, похоже, не оставалось.
*Речь о сказке «Девочка, наступившая на хлеб»
Глава 5. Женская мудрость
Юха сел прямо на траву, а Линда, устроившись вполоборота к нему, выжимала и расчесывала влажные волосы — на месте выпавших из ее гривы зеленых стебельков тут же вытягивались свежие. Впрочем, всякий раз, когда он хотел поговорить, лесовица начинала прихорашиваться или дула в свою глиняную свистульку. Всем видом Линда демонстрировала, что для нее нет ничего увлекательнее этих занятий, а парню она чисто из милости позволяет за ними наблюдать.
Наконец она убрала гребешок, взглянула искоса и промолвила:
— Ну так что ты имеешь сказать, Юхани? Куда твоя суровость подевалась? В другом обличье, поди, уже хвостом бы завилял!
— Могу и в этом, если хочешь, — усмехнулся парень.
— Ага, только о том и мечтаю! И тебя я сюда вроде тоже не звала.
— Так давай я тебя позову! Раз уж тебе приспичило, поохотимся вместе. Всяко лучше, чем ругаться!
— Опять ранних шашлычников отлавливать? — вздохнула Линда. — Или юнцов, что по лесу «клады» собирают?
— Бери выше! Я давно в город наведаться хочу — домовые говорят, что там очень интересно. Велхо разрешение даст, а уж добыча в нем на любой вкус! Раз уж города подступают так близко, надо их знать изнутри. Пойдешь со мной?
— А я остерегаюсь городов, — холодно произнесла Линда. — Там слово твоего колдуна ничего не стоит, и зверем не больно-то побегаешь! У меня хоть крылья в запасе есть, а ты? Впрочем, дело твое: сходи с кем-нибудь из друзей, а потом похвалишься.
— А я с тобой хочу, — решился Юха, — хоть ты и редкостная язва!
— Что на тебя вдруг нашло, Юха? Ты же не был таким назойливым! Охоться сам где заблагорассудится, а меня и эти места вполне устраивают. Или тебе угроза наказания от господина пятки жжет?
Поняв, что уговаривать Линду себе дороже, Юха пустился на хитрость:
— А сможешь ты так, когда станет еще жарче? Люди в это время по домам стараются сидеть, зато мертвяки по лесу расползаются. А Велхо нам подсказывает, где сытные места найти, а иногда и целиком душу высосать, — у него на это разрешение от высших сил имеется.
Линда снова уставилась на застывшую под ряской воду и сказала:
— Я вижу, к чему ты клонишь! И повторю для особо непонятливых: я охотник, а не наемник, если тебе другое слово не по вкусу.
— Мы все здесь уже давно наемники, Фиалка, открой глаза! Что, ваши духи ворожеям не служат? Все где-то пристроены, только ты сидишь в этом болоте как в мыльном пузыре, будто все осталось по-старому. И люди на блюдечке свои души принесут, и высшие силы защитят, а ты между ними такая красивая! И не видишь, что создатели давно от нас отвернулись — выкручивайтесь, дети, как хотите! Вот мы и крутимся, и пытаемся выжить, потому нам и приходится держаться за людей.
— Держаться — это стряпать им, стирать их грязное белье, сидеть с их отпрысками и ублажать их девок? И ладно бы по старинке: отвел глаза, взял за горло, затащил в чащу, трахнул и бросил, но вы-то с ними как с равными возитесь! Аарто вообще себе постоянную зазнобу завел! Да и ты не прочь там за что-нибудь подержаться…
— Слушай, я ту ведьму уже тыщу лет не видел! А если бы знал, до каких пор ты будешь мне глаза колоть, — вовсе бы к ней не подошел.
— А меня ни то, ни другое не волнует, — ответила Линда чересчур поспешно. — Так вот, Юха, это называется не держаться, а выслуживаться. И я этому не обучена! А теперь