Навь - Татьяна Филатова

- Уж думала, что и не попросишь, - приподняла одну бровь Анастасия и вошла в дом. Гости проследовали за ней.

- А вот объясни, - присаживаясь на стул, прежде бросив взгляд на куклы, что по-прежнему сидели на кровати, сказал Сергей, - если тебя столько раз убивали на том свете, как ты всякий раз возрождаешься?

- Ох, Сережа… - хитро улыбнулась Анастасия. – Ведьму убить не так-то просто. Знать нужно, как. Они ведь что сжигали? – оболочку! У меня таких оболочек полный сундук – сам видел. А дух мой сразу в Навь возвращается, где и становится тем, что сейчас стоит пред тобой.

- Но ведь самое первое твое тело… - продолжал размышлять Сергей, попивая терпкий могильный чай. – Ведь оно было? Дух ведь когда-то из чего-то вышел?

- А я как погляжу, ты быстро учишься, - ответила Настасья. – Пятый день в Нави, а уже что-то понимать начинаешь.

- Ну я ведь должен знать, кому быть благодарным за гостеприимство и за горячий чай.

- Будешь много знать – скоро состаришься, - сказала Анастасия и поправила одну из кукол, которая снова завалилась вперед.

- Я уже не состарюсь… Куколки твои: они могут двигаться, это я уже понял, - задумался Сергей. – И мне их правда жаль. Столько лет просидеть в этой тюрьме… Но они ведь не могут сбежать?

Анастасия расхохоталась.

- Сбежать? – спросила она. – Те, что еще помнят речь человеческую и не утратили память о своей жизни на том свете, пытаются что-то совершить, но получается у них лишь сдвинуться с места на пару дюймов.

- Жутко…

- Знаю. Кстати, я закончила новую куклу!

Анастасия Ильинична взяла в руки игрушку, что лежала на печи, и показала тряпичную белую куклу: вместо пояса был повязан красный шнурок, на голове были вшиты ворсистые нитки, а на лице по-прежнему нарисованы глазки черным углем.

- И для кого это? – спросил Сергей.

- Ее время еще не пришло, - любуясь своим трудом, ответила Настасья. – Но, раз появилась куколка, значит, пора искать и того, кто в ней будет обитать.

- Выйдешь «в люди»? – улыбнулся Сергей.

- А вот и выйду, - кокетливо ответила ведьма. – Будешь пока без меня за Геннадием присматривать.

- Да тут еще за кем присматривать нужно, Настасьюшка! – рассмеялся Гена. – Живого нашего-то русалка на дно утащить уже хотела – в последний момент спас дурака.

- А что было бы, если бы утащила? – спросил Сергей.

- Сидел бы потом рядом с Кузьмой, - пояснил Гена. – Такой весь белый, склизкий. Фу… Но Кузьма хотя бы удочку то и дело вхолостую в речку забрасывает, а ты вообще дураком сидел бы и ждал, когда твоя ненаглядная приплывет.

- А русалки? Они откуда там? Кто они? Тоже нечисть?

- Они – женщины… - печально ответила Анастасия, усаживая новую куколку на кровать, но чуть подальше от тех, что там уже были. – Несчастные, тоскующие женщины… Я же говорю: все бабы ведьмы, да не каждая знает об этом. Вот если бы те дурехи знали, то не стали бы рыбами кровожадными, а были хотя бы ведуньями хитрыми. Предали их, обидели или же обманули: у каждого своя судьба. Вот видишь, Сережа: такие женщины, как я, изменникам и предателям головы откручивают да в куколки запечатывают, потому что мы себя ценим больше, чем вас. А вот глупые бабы – это те, кто чуть что, так сразу кто в петлю, а кто и в воду… И вот девицы, какие с горя утопились, те русалками после того и стали. И теперь любви у мужиков на берегу ищут, да только любить сами-то так и не научились: ну вот расскажи мне, Сережа, как женщина, которая даже себя любить не умеет, может полюбить кого-то другого, что сложнее в сотни раз! Не любовь то… Чем мы наполнены, тем и делимся, а дурехи те наполнены только страданиями. Вот и мужики рядом с такими страдают, а некоторых и вовсе на дно тащат. Нельзя дать другому человеку того, чего у тебя самого нет, потому русалки любовь тем, кого очаровывают своей красотой, дать и не могут – нету у них ее! Пустышки!

- А что же ты давала каждому из них? – с хитрецой в глазах спросил Настасью Сергей, указывая на ее куколок.

- Осмелел? – коварно переспросила та. – Я могла любить каждого из них, если бы они захотели этого. А они… Ты лучше мне сам ответь: а сыну ты своему что дал?

Сергей изменился в лице и отвернулся.

- Вот видишь, - продолжила Анастасия. – Нету в тебе ничего. Пустой, как те рыбы. Вот пустотой с сыном и делился. А нужно было теплом!

- Кстати, о тепленьком, - виновато проговорил Гена, протягивая чашку, - плесни чайку, хозяюшка…

- Все вы все обо мне знаете… - опустив голову, проговорил Сергей. – А я, выходит, о себе ничего не знаю…

- Из Нави видно больше, чем ты думаешь, - сказала Анастасия. – Особенно если знать, куда смотреть.

- Чего еще я не увидел здесь? Кого еще я не встретил? Что еще упустил? А то вот так останусь в деревне вашей и не буду знать, с кем здороваюсь…

- Освоишься, - улыбнулась женщина. – А к Кузьме, пока живой, не ходи – утащит тебя та селедка, и глазом не моргнешь.

- Так вы же сами все говорили: сходи к рыбаку! – возмутился Сергей.

- Привыкай, - ответила Анастасия, - в Нави доброжелателей нет. И не будет.

- Но я его вытащил, - довольно сказал Гена.

- Спасибо тебе за это…

Он шел по улице все так же босиком, опустив голову и глядя под ноги. Он почти привык к этому месту, и теперь не так рвался на тот свет: знал, что своим пребыванием здесь он спасает сына. Почему, от чего – Сергей все еще не понял. Но теперь это ему казалось уже не таким важным: изменить ничего он уже не мог, а Ярик теперь в безопасности. И это главное.

Хотя с момента выздоровления сына прошло уже какое-то время… Почему же Сергей попал в Навь только сейчас? Не было подходящего момента? Или неважно, когда именно проклятие будет реализовано?

- Какая теперь уже разница, - сказал он сам себе под нос.