Навь - Татьяна Филатова
- Вернись! – злобно кричала она Сергею, которого по-прежнему кто-то тащил, теперь уже по земле, держа за рубашку на плечах. – Не смей от меня уходить!
- Там Кузьма… - откашливаясь грязной водой, с трудом выговорил Сергей. – Его утащили на дно…
- Не пропадет твой Кузьма, - ответил ему Гена. – Лучше бы спасибо мне сказал, а то за Кузьму он переживает… Кузьма твой утонул уж лет сорок, как.
- Генка?.. – удивленно сказал Сергей, оборачиваясь назад.
- Ну а кто же еще? – устало ухмыльнулся Геннадий. – Кто еще спасать бы тебя пришел? Спасатели, как на морском пляже?
- Спасибо, - Сергей протянул руку. – Спасибо, Ген.
- Ага. Спасибо… - Гена встал на ноги, отвернулся, но Сергей видел, что тот улыбался – ему было приятно слышать благодарность в свой адрес.
- Почему вы меня не предупредили о русалках? – поднимаясь, спросил его Сергей.
- Ну а толку? – повернулся к нему Гена. – Толку, Серег? Ты здесь пятый день. Скажи, хоть раз послушал умного совета?
Сергей вспомнил о Беззубом Семене, о Перевертыше, об игошах…
- То-то! – сказал ему Гена. – Ладно, пойдем к Настасье чай пить и обсыхать. Ничего, меня тоже утащить пытались. А потом поняли, что я уже и так помер, так сами меня на берег и вытолкали.
Гена смеялся, а Сергей, подобрав свои туфли, виновато шел за ним следом в деревню.
- Как ты узнал, что я здесь? – спросил Гену Сергей.
- А чуйка у меня, - повернулся к нему тот. – Так и знал, что к речке пойдешь. Почти везде уже побывал, так-то…
- И из петли тебя сегодня рано вытащили?
- Настасья ранехонько к могилкам ходила, ингредиенты на чай собирала, - усмехнулся Геннадий. – Вот по дороге к храму и забежала ко мне.
- А что Кузьма? Что с ним?
Сергей обернулся и посмотрел в сторону реки, не увидев более там ни утопленников, ни русалок, ни рыбака.
- Выберется скоро, - махнул рукой Гена. – Когда к нему на тот свет русалка стала наведываться, он, как бабник последний, на ее любовности и повелся. А тут еще и жена проклинать стала… Короче говоря, утащила эта вобла Кузьму на самое дно реки, что в его деревне протекала – только через несколько дней нашли тело. Вынесло на берег за ненадобностью… А вот душу рыба эта скользкая сразу в Навь. С тех пор и сидит здесь Кузьма и ждет всякий раз, чтобы снова его ненаглядная за собой поманила. Приплывает таранка эта, завлекает дурака старого на дно, а потом он снова на берег выбирается и дальше рыбачит.
- Так здесь же рыбы нет, – рассмеялся Сергей.
- Привычки не пропьешь, - пожал плечами Гена. – Даже, как видишь, червей все еще копает.
- Что тоже странно…
- Ты, кстати, чего это – смирился? – Гена улыбнулся Сергею.
- Пожалуй, да…
- Вот и славно. Нечего надежды пустые подогревать. Вот помрешь скоро, выделим тебе хибару и будешь соседничать с нами…
- Как это будет? – спросил Сергей. – Что со мной здесь произойдет, когда мое тело умрет?
- Ты уже попал в Навь… - задумался Гена. – Ты почувствуешь, как тепло уйдет из твоей души. Ты почувствуешь, что тебя больше ничего не связывает с тем миром, ты перестанешь бояться здешних обитателей.
- Да я и так вас не боюсь…
- Видел я только что, как ты не боялся, - усмехнулся Геннадий.
- Зачем ты следил за мной? – снова спросил Сергей, взглянув в глаза другому проклятому.
- Делать-то больше нечего, - развел руками в стороны Гена. – Ты единственный живой в Нави. Я из петли выбрался и побрел… Здесь у нас, Сережа, из развлечений разве что в утопленников палкой потыкать да с демонятами в футбол чьей-то головой сыграть. И все равно же обыграют, черти! Не будь таким недоверчивым: напомню, я помер еще задолго до того, как ты родился. Я тебе даже в деды не гожусь.
- Мой дед родился в сорок девятом году, - печально улыбнулся Сергей.
- Вот видишь! – расхохотался Гена. – А я в сорок девятом отцом третий раз стал!
- У тебя были дети? – удивился Сергей. Гена отвел взгляд. – Ты не говорил, что у тебя были дети.
- А зачем? – с грустной улыбкой спросил тот. – Да ты и не спрашивал.
- А где они были, когда ты… Ну…
- Когда я помер? Двое старших войну не пережили… Сын и дочка были у меня. Я же на фронт ушел, а жена моя с детьми в оккупации оказалась. Голод, холод… Померли ребятишки. Я другим вернулся, да и она другая была… Но мы все же решили все заново построить, а затем и сын родился. Игорь. Они со Светкой уехали от меня, когда ему было восемь: не нравилось ей, чем я промышлять начал. Да чего греха таить: и сам баловался… Объяснял это тем, что должен знать свой товар. А когда я угорел, приехали, похоронили меня по-людски – на соседей не бросили. Как знать, может быть, и забыли бы обо мне, да только тело мое покоится рядом с могилками наших младших, оттого Светка до самой своей смерти на ней за порядком следила. А сейчас Игорю и самому уже восьмой десяток.
- Он живой?
- А то, - ответил Гена. – Уже трижды прадед!
- А ты как знаешь обо всем этом? – удивился Сергей.
- Святославовна подглядывает в щелочку на тот свет, - снова печально улыбнулся Геннадий. – Мне многого-то не нужно: лишь увидеть глазком да знать, что род мой на мне, дураке не прервался.
- Выходит, у тебя есть праправнуки… Если бы мой Ярик… Даже думать об этом не хочу. Я буду на коленях перед гадалкой ползать, только чтобы она мне хотя бы изредка давала возможность увидеть сына.
- О чем толкуем, мальчики? – выкрикнула Анастасия, стоя на крыльце своей избушки.
- Да все тобой восхищаемся, Настасья Ильинична! – залебезил Гена.
- Обсуждаете: на вилы, на костер али в печку? – расхохоталась ведьма.
- Чайку бы, - улыбнулся