Навь - Татьяна Филатова

по большей части духами тьмы – теми самыми, какими и наполнена Навь: бесы, ведьмы, колдуны, демоны… Они не хотели терять свое влияние и власть среди людей, ведь им поклонялись, их почитали, им приносили жертвы. Хворает скотина – люд к ним обращается за помощью, хворают или мрут дети малые – и снова человек им мольбу возносит. А кто ту хворь насылал? А кто, невидимый взору, по ночам у детей над люлькой нашептывал? Кто на скотину порчу наводил? Бушевала нечисть, в общем… А потом и до меня добралась… Бес в меня вселился, - монах уставился своими черными, жуткими глазами прямо в Сергея, - демон, какого не изгнать никогда. Слились мы с ним воедино. Я много вымаливал, долго пытался вытеснить его из себя. Ничего не помогало… Каждую ночь он брал надо мной верх и терзал меня, пока я не принял одно-единственное верное, как я думал в то время, решение: стоя на коленях пред алтарем, моля Бога о прощении, я положил у своих ног лишь одну свечу. Ее маленького пламени было достаточно. Тогда я верил, что то пламя меня очистит… По моим щекам текли черные слезы, пока моя ряса разгоралась, и тело под ней стало покрываться волдырями. Я надеялся, что вместе с той чернотой из меня выйдет и бес. Не вышел… Церковь сгорела вместе со мной. Я же открыл глаза и очутился в ней же. Да не в ней… Все было серо, темно и как-то могильным холодом веяло... Так я и понял, что попал в Навь. С тех пор и сижу здесь: то ли узник, то ли смотритель. А демон по ночам продолжает брать надо мной верх, только теперь все иначе: теперь он сам хочет покинуть мое тело, то есть – мою душу, в какой этот нечистый дух и сидит по сей день. Однако теперь уже я его не пускаю, ибо знаю, как он силен. Знаю, сколько бед он сможет натворить на том свете, сколько судеб сможет переломать, сколько душ в преисподнюю утащить. Я уж свыкся с ним – мне он неопасен. Он бы и рад на свободу отправиться, хотя бы даже просто в Нави обитать отдельно от меня, но я крепко держу его. В том и есть мое призвание и мое проклятие. А потом и другие злые духи попадать ко мне стали. Каюсь – порой сбегают. И сегодня, когда тебя, живого-то учуяли, чуть было не упустил… Но ничего. Все на своих местах.

- Змея… - задумался Сергей. – Ты сказал, что это была та самая ведьма, что и прокляла меня. Выходит, она все это время была рядом со мной. Скажи мне: кто она. Я уже знаю, что мне не снять проклятие, к тому же я не хотел бы снимать его с себя той ценой, какой его уже однажды забрал себе мой сын… Но я хочу знать: за что…

- Прости, - опустил голову монах. – Не скажу. Не могу. Да и не даст тебе это ничего. Справедливости нет на том свете, откуда ж ей взяться в этом-то? Связывают меня узы исповеди. Вот хоть и нет ничего святого в здешней нечисти, а все равно: коль исповедались мне, так я должен теперь слова их втайне держать.

- Как это возможно?

- Обманули меня. Хитростью взяли. Так бы рассказал… Да ты и сам верно говоришь: какой тебе прок с той правды? Сегодня уж седьмой твой день в Нави. На девятый день твоя душа для того мира умрет навсегда.

- Неужели кто-то захочет убить меня раньше? – спросил Сергей.

- Да пойми ты: не убить тебя хотят, а запугать, - ответил ему Тихон. – Ну природа такова у нечисти! Страхом они питаются! Кого им здесь пугать? Друг друга, что ли? На тот свет выбираются не всегда: кого призвать должны, таких, как Валька, кто обряд должен определенный совершить, такие, как Настасья, а кому и вовсе туда путь заказан, таким, как Генке да Кузьме. Вот и, что называется: бесятся! Оттого вся местная чернота на тебя и ополчилась.

- Скажи, отец Тихон… - печально проговорил Сергей, опустив голову.

- Какой уж я теперь отец… - перебил его монах. – Чтобы быть отцом, паству нужно иметь. А та паства, что здесь обитает… Ох, другой у нее родитель… Другой…

- Хорошо, - согласился Сергей. – Просто скажи: есть ли у меня шанс разрушить проклятие и вернуться домой? Хоть самый маленький. Просто скажи.

- Проклятие можно разрушить двумя способами, - ответил Тихон. – Первый: кто-то его у тебя должен забрать себе. Но для этого на том свете ты должен иметь того, кто очень тебя любит. Любит больше собственной жизни. И второе – это убить ведьму, которая тебя и прокляла. А это уже нелегко. К тому же, чтобы ты вернулся в мир живых, сделать это надобно до тех пор, пока сердце твое бьется. А оно скоро перестанет это делать.

- А ты мне ведьму ту не назовешь…

- Не назову…

- Да я кроме Анастасии да гадалки Натальи никого и не знаю, - развел руками и иронично улыбнулся Сергей. – Хотя видел, как за мной разные из избушек своих следили…

- Ступай, - сказал Сергею монах. – Ступай к своей повозке, полезай в нее и проведи последние дни, пока нежитью не стал, как человек: в молитве да в мыслях о своих родных.

- Ты прав, - закивал Сергей, - ты прав… Тогда еще раз благодарю тебя и за то, что из могилы вытащил, и за то, что от змеи спас. Да и вообще – за разговор человеческий.

- А как помрет тело твое, - вдогонку крикнул монах Сергею, - так приходи ко мне на чай. Я тоже его с могильной травы завариваю…

Сергей шел из церкви к деревне. Шел мимо могил, замечая у каждого креста маленький колокольчик. Могил, что правда, было много, и это сперва удивило Сергея, а потом он понял, что ему уже все равно. Пройдя почти через все кладбище, он услышал за своей спиной, как один из колокольчиков начал звонить. Сергей замер, задумался: ветра в Нави нет. Медленно обернувшись, он увидел Валюшу, сидевшую на одном из старых могильных холмиков и подергивающую ржавый колокольчик, веревка от которого уходила глубоко в землю. Демон в образе жуткой девочки с черными глазами поднес к своей