Головокрады - Василий Кораблев

— Значит, я пришёл вовремя. Понимаете? В самый нужный момент, когда посетителей и гостей больше нет. Я всё лето разносил приглашения и теперь могу открыть порталы прямо сюда, к трактиру. Сегодня у нас будет много гостей! Очнитесь же! Проснитесь от этой дремоты! Сейчас сюда явятся гости со всех концов света!

— Ничего себе. Фонарщик у нас работает. Последние дни настали, — пробормотала Карловна, а тот погрозил ей пальцем.

— Я более не Фонарщик, мадам. Я отныне — Тыквоголовый. Да, именно так. Господин Тыквоголовый. Ваш скромный работник и почтальон. Впрочем, фонарь нам тоже пригодится.

Господин Тыквоголовый что-то сделал с фонарём, и тот изменился, став похожим на тыкву. Фонарь засветился, и за окном зашумели голоса.

— Встречайте же гостей! Встречайте! Да будет пир и веселье! Да будет праздник! Они уже здесь! — возвестил он, торжественно поднимая костлявые руки.

— Я на кухню! — глянув в окно, вскрикнула Карловна.

— Я гостей встречать! — кинулся за дверь Лупарь и заорал на улице: — А ну не толпиться! Вход только по пропуску! Все в очередь! У тебя есть пропуск, Лохматый? Кар-кар-кар ты тогда лезешь без очереди!

Баюн пил валерьянку и лихорадочно вылизывался, девочки-официантки приободрились.

— Музыканты! У нас нет музыкантов! — завопил опивец. — А ещё нужно бани затопить. Чертей сюда! Срочно!

— Я подобрал в дороге целую группу. Они с Брокена. Позвать? — спросил господин Тыквоголовый.

— О, наконец-то! Ты наш спаситель, господин Тыквоголовый! Слава Вию, такое счастье! Гони их сюда!

Тыквоголовый встал и послушно пошёл к выходу. Там на крыльце собралась огромная толпа и все хотели попасть в трактир. Выпить и отдохнуть. Древний мертвец Лупарь целовал ручку какой-то женщине в окровавленном саване и говорил:

— Я старый солдат и не знаю слов любви, но, когда я встретил вас, Кровавую Мэри… Я ить и не знал, что вы настоящая. В баню хотите?

Господин Тыквоголовый огляделся. Да, это именно то, чего он так отчаянно желал. То самое место, куда можно прийти и отдохнуть от тягот дороги. Тут можно неплохо развлечься, можно расслабиться. Всем. Найдётся место любому. Живому и мёртвому. Этого нам всем так недостаёт. Хорошего праздника. Один раз в год. В самом конце октября, когда вся нечисть уже ложится в привычную спячку. И так будет каждый год. Всегда.

Тут он глянул на вывеску над входом и обнаружил, что у заведения нет названия. Опивец так и не придумал его. Господин Тыквоголовый взмахнул рукой, и на пустой доске над трактиром появилось название.

«Весёлый мертвец».

Он жил тут всегда, сколько себя помнил. Если бы ещё не этот адский холод по ночам и жирная грязь на улице, постоянно прилипавшая к сапогам. А так хорошее место. В самый раз для алтаря помидорного бога. Бог любит такие места. Он снисходителен для своих жрецов. Они скоро приедут верхом на зелёной змее и привезут первовестников. У них будут ручные громыхающие колесницы и ритуальные лопаты. А ещё много другого... Разные жрецы. И для бога картошки, и для бога огурцов. Самыми последними приедут жрецы капустного бога. Они возведут земляные и стеклянные алтари и начнут своё богослужение. Они натянут благословенную плёнку, они воскурят благовония из опавшей листвы, оставшейся от прошлогодних богов. Их лица и руки покрыты морщинами от многочисленных треб. Ах, как он им завидовал! Как он хотел стать таким же, как они. Если бы не проклятая грязь, он бы уже давно построил алтарь для помидорного бога. Прекрасный светлый алтарь из старых оконных рам, а рядом поселил бы божков поменьше. Бога перца и бога моркови. Уж так заведено на этой земле: если тёмный картофельный бог правит под землёй, то помидорный бог царит над нею. Он самый главный! Подобный закатному солнцу, яркий и красочный. Самый могучий бог! Самый великий! Самый... самый…

*****

— А поехали на шашлыки к Славику на дачу? — предложил Антон всей честной компании во время очередной пьянки у него на квартире.

— Поехали! Круто! — хором закричали все, кто ещё мог стоять на ногах.

Славик, например, валялся под столом и только икнул в знак своего согласия.

Их компания состояла из шести человек. Антон и его подружка Машка, а также её подружка Анфиса. А ещё Славик, Димон и Петруха. Все они учились на первом курсе в институте. Вместе тусили, по возможности скидываясь на алкоголь и различные развлечения. Конечно, все с энтузиазмом восприняли идею поехать на майские праздники за город. Выпить и вообще отдохнуть от трудной учёбы и злобных родаков.

Славик общим решением был выбран в качестве хозяина места, где должно было состояться мероприятие. Остальные брали на себя алкоголь и мясо для шашлыков. У Петрухи была машина. Все туда никак не умещались, и поэтому Славик был послан на дачу заранее, на электричке. Он должен был разведать местность и подготовить всё к приезду дорогих гостей. Родителям Славика, чтобы те не возмущались, сочинили легенду о том, что друзья помогут ему соорудить парник и разгрести мусор, оставшийся с осени на даче.

Дачный посёлок, со слов хозяина, был недалеко. Всего какой-то час на электричке, и ты на природе. Свежий воздух. Птички поют. Зелень. Романтика. Про дорогу к посёлку он ничего не сказал. Он по ней никогда и не ездил. Только на электричке.

Дорога была раскисшей от прошедших недавно дождей. То и дело приходилось выталкивать машину, а перед самим посёлком так и вовсе бросить, потому что все жутко устали. Больше всех расстраивался Петруха. Автомобиль залез в лужу и намертво в ней застрял. Пока вытаскивали вещи, перемазали грязью весь салон и сами все перепачкались. Девчонки хором проклинали Антона. А тот вместе с Димоном уже принял на грудь и только посмеивался.

— Ерунда! Щас бухло у Славяна выбросим и машину все вместе сдёрнем. Пошли лучше накатим? Чё вы, никогда в поход не ходили? Красота же вокруг!

И он, подхватив ящик водки, побежал искать дачу Славика. Остальные, вздыхая и переругиваясь, поплелись следом. Дачный посёлок казался заброшенным. На узких улочках не было ни души. Зато было полно повсюду самых разных заборов: дощатых, из сетки-рабицы, повсюду рыжая колючая проволока, словно хозяева до судорог боялись быть обворованными.

«Да что тут воровать?» — с омерзением думала Анфиса, оглядывая очередную покосившуюся дачу, где из разбитых окон торчали осколки стекла, а