Подруга лешего - Людмила Семенова

Глава 2. Смерть наставника

— Да засыпай ты уже по-настоящему! — проворчал Ян, пытаясь укутать смеющуюся Кайсу тонким одеяльцем. Но неугомонная малышка не хотела прекращать игру, в которой они с братом прикрывали друг другу глаза ладошками и притворялись спящими.

— Папа, можно мне на нее сонное заклятие наложить? — спросил мальчик у вошедшего Ильи, который с удовольствием наблюдал за их вечерним ритуалом.

— Я же тебе говорил: мы его используем только в крайнем случае, — возразил отец. — Иди к себе и немного поиграй, а Кайса сама скоро уснет. Мне еще надо с Хейкки поговорить, так что не дожидайся.

— Про этого жлоба, наверное? Да что про него говорить! — удивился мальчик. — Ну ладно, пап: про представителя интеллектуального большинства!

— Ян, мне не нравится, когда ты так называешь людей, тем более незнакомых, — строго заметил Илья. — Во-первых, это грубо, во-вторых, никого не стоит недооценивать. Не воображай, что ты уже способен любому в голову залезть.

— Папа, ну кончай душнить! Будто у тебя про него другое мнение, — улыбнулся Ян. — Странно, что тетя Лариса с ним связалась. Дядя Олег, конечно, тоже был с закидонами, но как-то потоньше, что ли…

— Он был моим другом, — вздохнул Илья. — Но что поделаешь, Ян, его уже не вернешь, и я понимаю, что Ларисе хотелось заново устроить личную жизнь. А первое впечатление часто бывает ошибочным.

— И то правда, — сказал Хейкки, заглянув в комнатку. Он погладил по голове Кайсу, у которой уже слипались глазки, и пожелал детям спокойного сна. Сам Илья бережно поцеловал девочку в лоб и тихо сказал:

— Спокойной ночи, милая. Мама скоро к тебе придет.

Ян ушел в комнату, где они жили с отцом — занимались уроками, на досуге играли в компьютерные игры или смотрели какое-нибудь мужское кино. Накки же спала в комнатке дочери, и время от времени они с Ильей устраивали супружеские «свидания», которые лишь подогревали азарт своей спонтанностью.

Илья вернулся в гостиную, где Хейкки и Сату пили оставленное для них теплое молоко с печеньем, заодно угощая сына. Мальчик тоже начинал клевать носом, и Сату сказала:

— Ты уж не обессудь, Велхо*, пора и его укладывать! Я пойду, а Хей пусть тоже у вас не засиживается.

Она шутливо погрозила мужу пальцем, поклонилась Илье, обменялась лукавой улыбкой с Накки. Та отправилась к очагу, варить кофе, а Илья сказал Хейкки:

— Спасибо вам, ребята, за стол и за атмосферу, конечно! Похоже, нового гостя удалось удивить.

— Да не за что, Велхо, мы и сами наелись! — заверил Хейкки. — Мужичок-то такой себе, а энергия у него жирная, ничего не скажешь! Но нам-то вкусно, а вот каково жене с детьми приходится — другой вопрос.

— Вот-вот, мне и показалось, что они какие-то пришибленные, хуже, чем сразу после смерти Олега, — сказал Илья. — И что это за пердимонокли с институтом? Я же помню, как Милка мечтала дизайнером стать! А этот гусь какую-то чушь несет про кухню и уборщиц. Да и вся эта история с ремонтом странная. Хотя, может, у меня профдеформация, Хей, — только заговорю с человеком и уже пытаюсь понять, где он мне наврал…

— Ну что же, теперь поймешь, как мы всегда рядом с вами живем! — отозвался Хейкки шутливо. Однако Илья еще за ужином заметил, что верный товарищ чем-то подавлен, и это совсем не относилось к новому гостю. Накки, поставив кофе на стол, села рядом и тоже испытующе посмотрела на парня.

— Хейкки, я же вижу, ты еще что-то собирался сказать. Так чего тянешь? Что у нас в доме творится?

— Не у нас, Велхо, хотя это как посмотреть… — произнес Хейкки. — Словом, сегодня пришло письмо из Суоми, от какого-то незнакомца. Ты знаешь, что я все послания тебе отдаю, но в этот раз не удержался и заглянул. Уж не суди строго…

— Да ладно, от домовых и так ничего не скроешь, — ободряюще улыбнулся Илья. — Что за послание-то?

Хейкки немного помолчал, затем пристально взглянул на Илью и ответил:

— Старый Антти скончался. Я пока никому больше не говорил, даже Сату, — тебе стоило первым узнать.

— Вот как? — сказал Илья, почувствовав, как холод продрал вдоль позвоночника, будто позади снова возвышался Северный старец. — Ну а к чему такая таинственность? Все должны узнать — он по-прежнему вам не чужой, и потом, этого стоило ожидать. В конце концов Антти прожил интересную и долгую жизнь, хотя для колдуна его годы совсем не предел.

— То-то и оно, — кивнул Хейкки, — но речь не только о годах. Перед смертью у него была тяжелая агония, хотя такое у прирожденных колдунов тоже не редкость. Но кроме того, еще раньше у Антти помутился рассудок, а это уже совсем дурная примета, Велхо!

Накки незаметно коснулась руки мужа под столом. Усилием воли Илья сохранил бесстрастное выражение лица и спросил:

— И что именно она может означать?

— Обычно так умирают колдуны, не оставившие преемников. Я не утверждаю, что дело именно в этом: высшие силы могли рассердиться на самого Антти — ты ведь не все знаешь о его молодости, да и я этого не видел, мы потом пересеклись. Но может статься и так, что они не приняли тебя и Яна как его учеников, и тогда нам всем придется тяжко…

Вдруг Илья, как в юности перед экзаменами, почувствовал тягучие спазмы в животе и тошноту. Накки поспешно налила теплой воды, развела в ней какую-то пахучую смесь и подала ему. Он выпил залпом и произнес:

— А что же я сделал не так?

— Да разве в тебе дело? — возразил Хейкки. — Если хочешь знать, я бы нам лучшего проводника, чем ты, и не желал! Но это не мы решаем, Велхо, а у высших сил свой расчет.

Домовой умолк, а Накки уверенно положила руку Илье на плечо, и от ее тепла дурнота стала понемногу отступать. Она постоянно была рядом — водяная дева, древний и сильный дух, полюбивший человеческого мужчину с короткой жизнью, тяжкими воспоминаниями и ребенком от былой разрушительной и потерянной страсти. Прежде возлюбленная, теперь жена и преданный друг, готовый принять все его слабости и страхи. Но сейчас Илья почуял ее собственную тревогу и вконец растерялся, словно из-под него выбили почву.

«А ну прекрати! — мысленно напомнил он себе. — Ты муж, отец, а проводник или нет — это уж дело десятое. Пока ты