Головокрады - Василий Кораблев

— Здравствуйте, а вы кто? — вежливо спросил Клаус, стараясь глубоко не дышать.

Мужик скосил на него глаза и в ответ только хрюкнул.

— Извините, но я проводник этого вагона. Я, Клаус Шмидтке, с сегодняшнего дня…

— Ты придурок и стажёр, — лениво перебил его мужик. — Падай на соседнюю лавку, херр Клаус, и полчаса не отсвечивай.

Оскорблённый до глубины души молодой мужчина подчинился и некоторое время молча сидел, раздумывая, а что это за человек лежит напротив него? Если он тоже проводник, так почему же он так неопрятен и позволяет себе распивать спиртные напитки в рабочее время? Есть же правила, инструкции... Нужно доложить начальнику поезда.

— Я всегда тут лежу первые полчаса после отправления. Выпиваю пару стаканчиков и лежу, — сообщил краснолицый.

— Вы проводник?

— Угадал, херр Клаус. Я, в отличие от тебя, настоящий проводник скорого поезда Вроцлав — Голованово.

— У меня удостоверение есть! — вспыхнул Клаус.

— В жопу его себе засунь, — посоветовал краснолицый. — Вот какой из тебя проводник? Ты в первый рабочий день вместо того, чтобы принимать пассажиров, болтал со своей белокурой подружкой. Формой перед нею хвастался. Петухом по перрону выхаживал. Уж я-то видел.

— А вы, значит…

— А я работал, пока ты, херр Клаус, голубей на небе пересчитывал да ворон своей хлеборезкой ловил! Ну как, вкусно поел? Наелся ворон, херр Клаус?

— Извините. Только я вас на перроне не видел! — возмутился было молодой проводник, но тут краснолицый поднялся и сел.

— Меня зовут Кацпер. Для тебя, молокосос, по-простому — пан Кацпер. Руку можешь мне не целовать, но кланяться разрешаю.

Он покопался под подушкой и извлёк планшет с бумагами.

— В каком вагоне работаешь, помнишь, козёл забывчивый?

— В седьмом. У меня и документы…

— Правильно. Хоть что-то ты помнишь. Я твой наставник и старший проводник, пока ты, херр Клаус, не оперишься и не начнёшь самостоятельно хлопать крылышками. Я тут за всё отвечаю и за тебя, подлеца, отвечаю головой.

От таких слов по телу Клауса побежали колючие злые мурашки. Не нравился ему этот пан Кацпер. Сразу не понравился. И как говорил, и как вёл себя. Разве так должен вести себя проводник? Проводник — это лицо железной дороги! По нему судят о всех служащих железной дороги. Неопрятный проводник — позор для всех! Нужно доложить начальнику поезда. Это какая-то ошибка. Ему же сказали, что он едет один.

Кацпер тем временем помахал у него перед носом планшетом.

— Тут у меня записаны все пассажиры, севшие в наш вагон. У нас есть ещё десять минут, пока они рассядутся и займут свои места. Пока познакомятся, то да сё. Наша основная задача сейчас — пройтись по вагону, заглянуть в каждое купе и проверить билеты. Кроме того, мы должны выслушать и записать все пожелания пассажиров. Может быть, кто-то захочет поменять бельё или чаю с печеньем. После того, как мы всех проверим, ты, херр Клаус, обойдёшь по очереди всех пассажиров и осуществишь качественное обслуживание.

— А… а вы?

— А я буду отдыхать дальше. Мне нужно беречь силы. Скорый до Голованово — непростой поезд, придёт время, и ты поймёшь это на собственной шкуре.

*****

В седьмом вагоне было семь пассажирских купе. Очень легко запомнить. Пан Кацпер надел брюки, обулся, приосанился и молниеносно изменился. Куда-то пропало брюхо. Исчез вонючий перегар, уступив место благородному запаху дорогого одеколона. О, этот запах вызывал неподдельное доверие. Клаус задумался, ведь его старший проводник ничем таким не брызгался, а только брюки надел. Как же так? Ему показалось, что в вагоне изменился сам воздух и теперь отовсюду пахло одеколоном.

Видный пожилой мужчина с усами и бакенбардами шествовал по вагону как хозяин. Клаус робко следовал за ним и сжимал в руках объёмистый гроссбух. Старший проводник выдал ему эту книгу в деревянном переплёте на латунных замочках, велев записывать в неё данные о пассажирах и их пожелания.

В первом ехала семья из трёх человек. Козловские — отец, мать и их маленькая дочь лет восьми. Они ехали до станции Красные Угли и попросили чаю с печеньем и бутербродами. Клаус нахмурился, записывая это в неудобную книгу. «Скорый Вроцлав — Голованово идёт без остановок», — подумал он и хотел было сказать пассажирам, что они ошиблись, но старший проводник заметил это и вытолкал его за дверь.

— Они ошиблись. Наш поезд до Голованово, — тихо произнёс Клаус уже в коридоре.

— Их билеты говорят об обратном, придурок! Не вздумай кому-нибудь вслух про такое ляпнуть, иначе вышибу к чёртовой матери с нашего поезда.

— Но ведь…

— Ты кому веришь? Себе или билетам? В нашем вагоне билет — это закон! А ты проводник. Твоя задача — чтобы они не проспали свою остановку.

— Но у нас…

— Заткнись! Ты уже вписал их в гроссбух. Теперь они приедут туда, куда хотят. Что там у тебя написано? Панове Козловские, Марина и Павел, а также их дочка Стэфа. Так или не так?

— Так, — Клаус по-прежнему ничего не понимал.

— Вот и пошли дальше.

Второе купе. Один пассажир, пан Новак. Едет до станции Малые Кресты. Ничего не надо. Просил не беспокоить, но сообщить об остановке за двадцать минут до прибытия.

Третье купе. Четверо. Шварцвальтен. Все четверо — старики в старинных костюмах, у всех бороды до колен. Сказали, что в это время года в Брокене очень хорошо. Попросили воды в кувшине и три ножа с изогнутым лезвием.

— Разделочные подойдут? — уточнил, не моргнув глазом, Кацпер.

Старики переглянулись, согласно закивали и дополнительно попросили широкую глиняную чашу.

— Зачем им ножи? — задумался в коридоре Клаус.

— Заткни хлеборезку! Ножи и всё необходимое найдёшь на второй полке в ящике, справа от окна. Следующие пассажиры!

Четвёртое купе. Пассажир отсутствовал. С верхней полки из открытых чемоданов свешивалась женская одежда. Клаус заметил кружевной лифчик и смутился.

— Запиши. Пани Маришка. Едет до станции Горлофф. Хм-м, комариные плеши. Снова комариные плеши, — задумчиво произнёс старший проводник, взяв билет со столика и внимательно изучив его.

— Так и записать? Комариные плеши? — уточнил Клаус.

— Ты с ума сошёл? Ещё чего не хватало. Ага, вот и записка. Так... Кхм... «Уважаемый господин проводник! Я вышла в дамскую комнату