Жуки - Алена Корф
Но сеть тут же затянула пробоины. Новые нити за считанные секунды залатали повреждения. А затем сеть контратаковала. Тысячи тонких жгутов одновременно вырвались из основной массы, и устремились к колонне на дороге.
Люди бросились врассыпную, но они успевали пробежать всего несколько метров, прежде чем жгуты настигали и оплетали их. Человеческие тела дергались, затем обмякали и оставались стоять неподвижно.
Все происходило быстро и безжалостно. Кто-то еще пытался отстреливаться. Кто-то пытался укрыться в машинах, но жгуты уже оплетали и их. Один из фургонов зарычал двигателем, водитель попытался дать задний ход, но несколько жгутов пробили лобовое стекло и впились в его тело.
Через минуту все было кончено.
Десятки людей теперь стояли неподвижными фигурами среди машин, превратившись в безвольные узлы чужой сети. Некоторые уже начинали беззвучно шевелить губами, точь-в-точь как Манон. Серебристые жгуты, расползались, как метастазы, по их телам.
Сеть удовлетворенно замерцала. Пульсация усилилась, стала глубже и ритмичнее.
Я отвернулась от окна. Меня мутило. Ноги подкашивались. Клер сидела на полу и тихо, монотонно выла, раскачиваясь. Манон стояла посреди комнаты, все с тем же отрешенным спокойствием на лице.
— Теперь достаточно узлов, — произнесла она. — Мост становится стабильным. Скоро придут большие.
Я посмотрела на девочку. Пятно теперь занимало почти половину шеи и переходило на щеку. Глаза Манон изменились. Зрачки приобрели лёгкий медный отблеск, а радужка стала темнее.
— Манон, — прошептала я. — Ты еще тут? Ты еще… ты?
Ее губы дрогнули, и на лице появилось странное выражение.
— Я здесь, тетя Элоиз, — ответила она. Голос девочки звучал так, словно губами Манон говорило что-то другое, что-то древние и бесконечно далекое от всего человеческого. — Я все еще здесь. Но теперь я не одна. Их много. Они показывают мне звезды. И они говорят, что ты тоже скоро увидишь. Ты и мама. Все увидят.
Снаружи раздался низкий, вибрирующий гул, такой глубокий, что он, казалось, поднимался прямо из недр земли. Пол под ногами дрогнул. Стены старого дома ответили жалобным стоном.
В саду за окном происходило невозможное.
То, что ещё несколько минут назад было лишь мерцающей сетью, похожей на чудовищную паутину, теперь превратилось в колоссальную структуру, казавшуюся уходящей в небо. Это был живой организм и одновременно гигантский кристалл. Острые, геометрически безупречные грани льдисто переливались бледно-голубым неживым светом. А внутри, под полупрозрачной оболочкой, в самой ее сердцевине, медленно пульсировало нечто огромное, темное, словно поднимающееся из глубин. Воздух вокруг структуры дрожал, искажаясь, как над пламенем костра.
Большие пришли.
Часть XI. Апофеоз
Земля под домом содрогнулась снова, на этот раз гораздо сильнее. Пол под ногами качнулся. С потолка с сухим треском посыпались куски штукатурки и мелкая пыль, белым снегом оседая на волосы и плечи. По стенам зазмеились тонкие трещины, быстро расширяясь, будто невидимая сила разрывала дом изнутри. Я схватила Манон за руку и оттащила ее подальше от окон.
А потом оно появилось.
Из самого центра структуры, из темной, пульсирующей сердцевины. Сначала я уловила только движение, словно гигантский кит величественно всплывал из океанской бездны. Затем проступили очертания. Огромное, вытянутое тело, состоящее из множества идеально сочлененных, словно части чудовищного механизма, сегментов, покрытых медной, матово поблескивающей броней, что живо напоминало «жуков». Но если те были крошечными, то это существо достигало не менее десятка метров.
Вместо четко выраженной головы передний сегмент венчала густая корона из сотен длинных, постоянно извивающихся отростков, одновременно напоминающих и щупальца, и антенны.
Вдоль всего тела чудовища тянулись ряды мощных, суставчатых конечностей, каждая из которых заканчивалась острыми, загнутыми когтями размером с мою руку. Почти половину длины туловища занимали овальные, плотно сомкнутые надкрылья.
Это был чудовищный жук. Мать всех тех крошечных созданий, что заполонили сад. Или, возможно, их создатель.
Существо полностью поднялось из недр структуры, разрывая ее оболочку, и зависло в воздухе над садом, словно сила гравитации была не властна над ним. Огромные надкрылья медленно разошлись в стороны с низким, скрежещущим звуком. Из-под них показались полупрозрачные перепончатые крылья, пронизанные сложным рисунком жилок. По ним пробежала волна холодного голубого света, и тварь издала звук.
Низкий, вибрирующий рев прошел сквозь стены дома, сквозь пол, сквозь мои кости, заставив зубы болезненно завибрировать. Звук был повсюду. Он резонировал в стенах, в моей голове, в самом воздухе.
В этом звуке я вдруг начала различать слова. Вернее, даже не слова, а смыслы. Образы вливались в мой разум, минуя слух, минуя язык, напрямую.
Я закричала, схватившись за голову. Чужое присутствие в моем сознании было невыносимым. Клер тоже кричала, катаясь по полу и зажимая уши руками. Манон же стояла, раскинув руки в стороны, и лицо ее светилось экстатическим восторгом.
— Оно говорит! — воскликнула девочка, и её голос перекрыл даже гул. — Оно говорит, что мы станем мостом. Отсюда они пойдут дальше, во все города, во все страны! Они подключат всех! Всех, у кого есть подходящий мозг! Это будет большой хор!
Гигантский жук медленно развернулся в воздухе, и его корона из отростков нацелилась прямо на дом. Я почувствовала, как давление в голове усиливается. Чужое сознание начало проникать в глубины моего, вскрывая слои памяти, подавляя волю. Я видела обрывки собственных воспоминаний, которые всплывали и исчезали помимо моего контроля. Лицо матери. Детство. Университет. Первая экспедиция. Все это просматривалось, каталогизировалось, оценивалось чьим-то безразличным, нечеловеческим вниманием.
«Сопротивление. Неэффективно. Принять».
— Нет! — закричала я, пытаясь вытолкнуть чужое присутствие из своего разума. — Убирайся! Убирайся из моей головы!
Но оно не убиралось. Оно только усиливало давление, и я чувствовала, как моя воля начинает крошиться. Клер перестала кричать и затихла. Она лежала на полу с широко открытыми глазами, по ее щекам текли слезы, но лицо уже приобретало то же отрешенное, «подключенное» выражение, что и у Манон. Она сдалась. Ее мозг признал поражение и принял вторжение.
А потом я почувствовала физическое прикосновение. Что-то коснулось моего затылка, за правым ухом. Холодное и гладкое. Я дернулась, попыталась отстраниться, но тело не слушалось. Чужой разум словно блокировал мои движения. Я могла только стоять, ощущая, как нечто проникает в самую глубину моего мозга. Боли не было. Только щекотно, как говорила Манон. И медленно нарастающее ощущение покоя, чуждого и неправильного, который затуманивал мой разум, словно наркотик.