Коллекционер - Александр Варго
Максим тупо смотрел на лежащего сына, не в силах шевельнуться, словно какая-то потусторонняя сила приклеила его ступни к полу. Лишь когда воздух разорвал истошный детский крик, он, очнувшись, бросился к ребенку.
Под ногами, на которых были только носки, захрустело стеклянное крошево. Осколки нещадно впивались в кожу, но Долин не чувствовал боли.
Крик повторился, и Максим, склонившись над Димой, замер: лицо сына было неподвижным, глаза закрыты. Он что, без сознания? Тогда кто кричит?!
«Ира, осел», — холодно ответил внутренний голос.
— Дима, — хрипло проговорил Максим. Он протянул к сыну дрожащие руки, c ужасом глядя на лужицу крови, расползающуюся под головой мальчика. — Медвежонок!
Отшвырнув в сторону несчастную пушку, Долин подхватил обмякшее тельце и осторожно перенес Диму на кровать.
— Не кричи, — устало сказал Максим дочери. Прикусив губу, Ира в ужасе смотрела на бесчувственное тело брата, лицо ее стало белым как снег.
— Он умер? — пискнула она. — Папочка, скажи, Дима умер?!
— Нет! — резко ответил Максим. Пожалуй, намного резче, чем это требовалось, и девочка испуганно моргнула.
— Дай телефон, — потребовал он, после чего Ира послушно соскочила c дивана. Схватив c компьютерного столика телефон, она протянула его отцу, не сводя взгляда c Димы. Едва попадая на нужные кнопки, Максим набрал «103».
— Алло, скорую быстрее, — заговорил Максим, услышав голос диспетчера. — Ребенок без сознания, травма головы, упал со стула… Адрес…
Продиктовав название улицы и номер дома, он сказал дочери:
— Иди на кухню.
— Я хочу домой, — захныкала Ира, размазывая слезы по щекам.
— Почему ты мне не сказала, что он полез к полкам?! — не выдержал Максим. — Ира! Я же вас предупреждал: ничего не трогайте!
— Я ему сказала, а он не послушал, — всхлипнула девочка, губы ее задрожали, и она разревелась. Долин погладил дочь по голове, но она вырвалась и убежала на кухню.
Кусая губы, Максим коснулся шеи Димы. Она была странно бледной и тоненькой, как у цыпленка. Наконец пальцы ощутили проскальзывающий пульс, и Долин облегченно вздохнул.
— Все в порядке. Он просто без сознания, — шепотом произнес он. — Просто без сознания… Просто…
Его голос дрогнул, и Максим зажал рот руками, словно боясь следующих слов, которые могут сорваться c языка.
Дальнейшее происходило как в сумрачно-вязком тумане.
Постоянное всхлипывание Иры. Приезд скорой помощи. Врач проверял пульс у его сына и мерил давление. Максим проводил врачей до автомобиля и вернулся обратно: оставить Иру одну он не мог.
Потом приехала Ольга. С перекошенным от ярости лицом она прокляла его. Последнее, что помнил Долин, — это фраза, выплюнутая бывшей супругой: «Я надеюсь, когда-нибудь ты тоже себе раскроишь череп, ублюдок».
* * *
Утром он, отпросившись c работы, поехал в больницу. Дима спал, и все, чего Максим смог добиться, — это разговор c врачом. Да и то он длился не более минуты. Убегая на какое-то совещание, тот буквально бросил на ходу:
— Состояние стабильно тяжелое, все подробности потом…
Максим приуныл. Перед визитом в больницу он втайне надеялся, что дело ограничится сотрясением мозга и Диму скоро выпишут.
«Скажи спасибо, что твой сын вообще остался жив», — тут же одернул он себя. И с этим не поспоришь. Когда Диму увезли, а Иру забрала Ольга, он внимательно рассмотрел эту злополучную пушку, на которую упал сын. Массивная, тяжелая, c остатками облезлой краски и покрытая запекшейся кровью, сейчас она вызывала неосознанный страх и отвращение. Смыв кровь, Долин отнес пушку на балкон и засунул ее в самый дальний угол, закрыв раскладушкой.
Впрочем, неприятности еще только начинались. После обеда позвонила Ольга.
— У меня для тебя три новости, — без приветствия начала она. — Во-первых, готовь деньги для реабилитации Димы: твоих алиментов на все не хватит. Во-вторых, жди полицию, у нее к тебе вопросы после произошедшего.
— При чем тут полиция? — вяло проговорил Максим. — Это был несчастный случай.
— Откуда мне знать? — c желчью ответила Ольга. — Меня ведь там не было. Может, ты сам долбанул нашего сына по голове! Этой своей сраной пушкой!
— Оля…
— Заткнись! — взъярилась она. — Только c тобой такое может произойти! Не успел забрать детей, как ребенок себе голову пробил!
— Ладно, я мудак, не уследил. Что в-третьих?
— Ты не просто мудак, ты бесчувственная тварь. Ну а в-третьих, больше не рассчитывай, что увидишь детей. Я не могу их доверять такому, как ты.
— Такому, как я, — машинально повторил Максим. — Я люблю Иру и Диму. И все сделаю для них. То, что произошло, — ужасно. Но ты не можешь меня лишать права видеть детей. Это должен решать суд.
— Поверь, я в лепешку разобьюсь, но сделаю это, — твердо заявила Ольга, показывая, что тема закрыта. — По тебе психушка плачет, Долин. Ты ненормальный. Ира сказала, что ты испугался за своего чертового солдатика и поэтому начал орать на Диму. Какая-то пластмассовая херовина для тебя важнее здоровья сына?!
— Ты все перевернула c ног на голову… Послушай…
Но договорить Максим не успел: бывшая супруга уже завершила вызов.
«Пластмассовая херовина важнее сына», — проговорил он про себя и с трудом удержался, чтобы не швырнуть телефон на асфальт и растоптать его.
Только вечером Долин вспомнил о годовщине смерти своих родителей. В церковь идти уже было поздно, и он спустился в магазин. Подходя к «Пятерочке», Максим увидел Носа, который о чем-то болтал c пожилым соседом, выгуливающим собаку. Дядя, в свою очередь, тоже заметил Максима и поспешил к племяннику.
— Как дела, Макс?
— Нормально.
Помедлив, он достал старый бумажник и, вынув оттуда триста рублей, сунул их Носу:
— На вот. Помяни моих родителей.
— Ага, племяш, спасибо, — обрадовался Нос, и его отекшее лицо озарилось щербатой улыбкой. — Это… слушай…
— Чего еще?
— А мы разве не вместе будем? Поминать?
Максим покачал головой.
— Чувствую себя неважно, — солгал он. — Так что ты без меня. Надеюсь, это для тебя не проблема?
— Не-а. Макс, а что там у тебя c сыном? Соседи говорят, вчера скорая даже приезжала! — сказал Нос.
— Упал со стула, но сейчас все нормально. Ну все, мне пора.
— Ага. Еще увидимся!
Они действительно увидятся через пару дней. Для того, чтобы обсудить преступление.
Пока он стоял у кассы c бутылкой водки и банкой сайры, ему позвонили из полиции. Представившись, дознаватель велел Максиму явиться завтра к десяти утра для дачи объяснений по поводу случившегося c Димой.
— Конечно, — отрешенно сказал Долин.
Он не переживал насчет предстоящего расследования. Главное, чтобы c сыном было все в порядке. Не расстреляют же его, в самом деле… Ну составят административный протокол или еще что-то в этом роде.