Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

— Засиделись мы у тебя, — спохватившись, сказал Карамышев.

Заглядывая с балкона в комнату, он скомандовал:

— Подъем, мужики! И со стола уберите, не станет же Николаич за нас корячиться. Ему трудно одной рукой посуду мыть!

Собирались недолго и шумно.

В прихожей перецеловались.

— Забываешь ты нас! — упрекнул Кизимова Карамышев. — Заглядывай, Николаич, мы ведь скучаем! Мы понимаем, трудно сейчас. Можешь без водки и без цветов.

Выйдя на балкон, Сергей Кизимов смотрел, как они уходят. Бывшие разведчики, они и сейчас шли след в след, медленно и неотвратимо растворяясь в непрочных утренних сумерках.

Они ушли, и снова Сергей Кизимов остался один.

Сев на диван, он налил себе водки и залпом выпил, чувствуя медленно захватывающий тело болезненный озноб поднимающегося давления. Он снова в который раз уже вспомнил тот самый бой, еще раз попытался все оценить беспристрастно и с горечью понял, что он все равно не успел бы со своей снайперской винтовкой, будь даже он неоднократный чемпион мира по биатлону. Ему ведь не по мишеням приходилось стрелять — по людям.

А ребята правильно сказали, он их стал забывать.

Они приходят, а их старшина у них появляется все реже и реже. Надо к ним ходить, пусть даже и без цветов.

Он лег на диване, уставившись невидящим взглядом в потолок, и стал вспоминать, кто из них и где лежит на Центральном кладбище.

Компьютерные герои живут, дерутся, порой погибают, реже одерживают победу. Все как у людей — совершая ошибку, играющая фигурка получает штрафные очки или попадает в темные подземелья Зоны, где властвуют волчьи законы и каждая серьезная ошибка грозит выходом в DOS, откуда все надо начинать сначала. Снова бежать, прыгать, увертываться от врагов, стрелять, искать друзей и союзников, выбирать в лабиринте GAME путь, который ведет к свету.

У компьютерных героев есть одно преимущество — достаточно нажать код, и ты будешь жить вечно, бесчисленно гибнуть и возрождаться, и снова бежать, снова добиваться запланированной кем-то победы, пока игра не надоест сидящему за клавиатурой, и тогда он нажмет клавишу с надписью ESC. Тогда гаснет и умирает мир, чтобы снова возродиться по желанию игрока, которое, возможно, однажды возникнет.

Если евангелисты правы, если истинен Апокалипсис, то все мы, живущие на Земле, подобны героям компьютерных игр и выполняем функции, необходимые для игры; исполнив эту функцию, мы выходим в DOS.

Страшно представить себе, что наша жизнь, наше существование и наша игрушечная душа — всего лишь цепочка кода, проходящая между двумя нагревшимися от долгой работы микросхемами, и кто-то разочарованно смотрит на экран дисплея и размышляет — не пора ли закончить неудачно сложившуюся и уже надоевшую Игру?

Вот ты уходишь по коридору.

Ты уходишь, уходишь, я тебя не вижу, только слышу твои удаляющиеся шаги.

Но это и не обязательно — видеть тебя, потому что я помню все, что нужно помнить.

Гаснущая тень в аквариуме коридора. Яркая рыбка, которая уплывает в ночь. Вот уже не слышно шагов, только живут еще твои отражения в коридорных зеркалах, или это моя фантазия пытается удержать тебя, уходящая.

Гаснет аура, тает твой след, уходящая, блекнет мир, и он уже никогда не будет прежним, как не будем прежними мы с тобой. Звездная река разделила нас. Есть такая японская гравюра — он и она, разделенные россыпью звезд. Печальный тоненький голосок, изливающий в песне свою нескончаемую тоску. Моя память почему-то бережно хранит эту боль чужих душ.

Ты уходишь, уходишь, и я не могу тебя удержать. По одной-единственной причине — меня уже нет, меня давно нет, есть лишь моя электронная тень, которая мечется в тесной тюрьме процессора. Есть только моя электронная тень, которой никогда не стать человеком. Пять миллионов гигабайт немногим шире тюремной камеры.

Я слышу тихие, медленно гаснущие шаги.

Ты уходишь, и мне страшно окликнуть тебя этим жутковатым механическим голосом, в котором нет полутеней.

В душе моей ночь, а вокруг меня давящая пустота, которая никогда не прозреет рассветом.

Представьте себе забытый всеми Урюпинск.

Даже не Урюпинск, а маленький казачий хуторок Забурдяевский, состоящий из двух десятков домишек, большая часть которых и по сегодняшний день крыта чаканом, а сквозь побелку их проступают саманные кирпичи. В одном из таких домиков с незапамятных времен живут три сестры, три древние старухи, которые постоянно что-то вяжут. Урюпинск, как Оренбург, знаменит своими пуховыми и шерстяными платками. Но дело совсем не в этом. Главное для нас — само вязание, которым старушки заняты. Одна прядет нить из грубой овечьей шерсти, хотя иногда ей попадается дивный и удобный в работе козий пух, но чаще на мотовило прялки наматывается жесткая и колючая разноцветная шерстяная нить. Нить эта поступает к другой сестре, которая вяжет что-то разноцветное и бесконечное; нити переплетаются, образуя непонятный, все время меняющийся узор. Когда клубок заканчивается, старушка зовет третью сестру и просит совета: удлинить ей эту нить или закончить хитроумным узелком.

Сестра оценивающе разглядывает рисунок и дает сестре малопонятный совет:

— Это ж Пашка Одинцов из Масловки. Совсем мужик спился, жену с детьми каждый день бьет... — и щелкает большими черными ножницами, отстригая остаток нити

Впрочем, иногда она говорит и обратное:

— Куда резать-то, это же Лукьяныч с Горловки, у него семеро по лавкам... и эту не надо, Лидочка из Масловки, красивая девочка растет...

А бывает, слова не скажет, хмыкнет только, щелкнет ножницами и гадай, чья это нить так коротко вплелась в общий рисунок.

Однажды старушки обнаружили, что вяжется не тот узор. После долгих споров они принялись распускать связанное. Сматываются нитки, развязываются узелки, тает на глазах узор. Переименовываются в прежние наименования города, распадается в клочья когда-то великая страна, вчерашние нити, образовывавшие единый рисунок, съеживаются, стараясь не касаться друг друга, и под исчезающим рисунком обнаруживаются черные и белые нити добра и зла, похожие на рояльные струны.

— Ну вот, — бормочет одна из сестер, ловко сматывая нить в клубок. — Так мы никогда не закончим. Гляди, гражданская война начинается и подрезать бесполезно... Ты распускай, распускай.

Вы чувствуете слабость? У вас неприятности дома или на работе? Вас разлюбила девушка или от вас