Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Так вот, Эленбаум опаздывал. Его помощники устраивали засады всюду, где могли. Для строительства нужны рабочие руки, а в окрестностях можно поймать лишь лаборантов. У общежития, в курилках, на лестничных маршах – всюду разрешено отлавливать праздношатающихся и заключать с ними договора на один рабочий, световой день.
Как только помощники волокли через фойе очередного бродягу, Эленбаум лично сопровождал его к месту, одевал и обувал, инструктировал и ставил в известность, как идут дела. Например: «Сегодня есть все материалы, кроме цемента. Завтра подвезут. Так что, постарайтесь организовать рабочее место настолько, чтобы, как только подвезут, приступить. По срокам, мы уже должны крышу сдавать, а стен не поставили. Трудно мне с вами, вы ещё вот тут должны расписаться… Что? Да формальности. Обычное предупреждение на случай, если какой Змей Горыныч или Баба Яга предложат прокатиться по окрестностям. Так вот, мы предупреждаем, чтобы это не стало для вас новостью. Желательно, конечно, отказаться, желательно оставаться на рабочем месте, пока светло и можно продолжать. Но если желание прокатиться пересилит долг, то мы просто вычтем за проезд. Вы можете сказать, что плату следует производить похитителям, но мы вас огорчим. Вышеназванные злодеи где-то черпают силы для полётов, – это первое. И второе. В столовой, с завидным постоянством, отмечается характерное исчезновение продуктов. Связываем весте оба факта, и третий складывается, сам собой. Каким образом происходит хищение, кто из персонала втянут в преступную цепочку – у нас просто нет времени разбираться. Поэтому вы – или принимаете факты, изложенные нашей стороной, или игнорируете их и живёте своим умом».
Пока идёт инструктаж и обучение лаборанта, как на сухую класть кирпич, директор с помощниками строго наблюдают за ростом мастерства нового сотрудника. Между делом, ему сообщают, как сложно выбивать на нижних этажах помощь, и это несмотря на то, что делаем общее дело. В конце смены, когда перегреются прожектора, работы приходится останавливать. Кирпич возвращается на поддоны, в том же количестве, строго по документам получения. Но случаются неприятности другого плана, когда цемент есть, нет кирпича. Охрана частенько фиксирует случаи похищений стаями ворон. В окрестностях давно никто не удивляется, обнаружив на деревьях кирпичные, однокомнатные гнёзда. Идти против природы – сами понимаете, как против ветра дуть. Приходится мириться, до новых поставок с Материка.
Директор Эленбаум уже был в курсе о вчерашнем выходе из окна, поэтому решил окна не ставить, пока не установят крышу. Его люди не смогли сегодня поймать ни одного лаборанта, хотя торчали у выхода из общежития с шести утра. Наблюдательный глаз не мог не заметить, что вокруг общежития творится что-то подозрительное. Прибывает грунт. То ли здание проседает, то ли из окон мечут. И тогда напрашивается вопрос: где добывают грунт, в ночное время? Разве роют подземный переход в здание Управления. Как побег из тюрьмы. Но у нас же не тюрьма, какие побеги? Версию пришлось заморозить и просто наблюдать за проседанием общежития. Заодно – за прибыванием грунта. Занятие безперспективное, надо признать, с учётом поджимающих сроков сдачи объекта.
Эленбаум вошёл в тайную комнату, едва перевёл дыхание, сразу вошёл в курс дела. Крутиков, тот самый, с пятого этажа, обрисовал положение: комиссия из Москвы, надо что-то делать. Раз наш хороший столичный друг предупредил, что комиссия сопровождает полный комплект новой техники, а склад так и переполнен, нам бросает вызов своей невостребованностью под открытым небом, то склад предлагается ликвидировать. Это невозможно сгрузить новое оборудование на голову старому. Поэтому, если никто не возражает, предлагаю снести склад техники бульдозерами. Не закапывать, что напрашивается в первую очередь, а сгрести в сторону Леса. В случае, если комиссия обнаружит остатки техники там и сделает замечание, у нас найдётся прекрасная отговорка. Это детище Леса, он вытворяет такие чудеса, что мы давно ничему не удивляемся. Но перед тем, как натравить бульдозеры, считаю необходимым все надписи на ящиках закрасить зелёной краской.
Эленбаум пожалел о том, что не услышал мнения остальных заместителей, поэтому решил опереться на мнение Крутикова.
– Красить можно и на ходу, пока бульдозеры будут перемещать ящики к опушке. Так мы сэкономим массу времени, которого вечно не хватает. – Эленбаум с тревогой оглядел коллег: неужели по такому простейшему вопросу стоило созывать совещание?
Словно услыхав мысли Эленбаума, Крутиков озвучил следующий пункт:
– И вот такая новость подкараулила нас, раз не ждали. – Торжественно обведя взглядом собравшихся, Крутиков просто убедился, что все в курсе, ночь провели в яростных поисках выхода. – Шесть свидетелей события есть у нас на этот момент. Свидетелей того, как иностранный летательный аппарат, около девяти вечера, приземлился у фонтана и принял на борт самого Домарощинера и три тела, самостоятельно выбравшихся из фонтана. Перед нами сейчас стоит главный вопрос: как поступить со свидетелями? Отправить на Материк, где их ждёт жёлтый дом, если раньше не собьёт грузовик или не отрежет голову трамвай… Извините, коллеги, наболело. В век повальной машинизации, никто не гарантирован от колёс, даже в собственной постели. Хотелось бы выслушать ваши мнения. Уж коллективным умом мы найдём выход.
Конечно, от неприятностей никто не застрахован, и кто бы мог подумать? Пять мнений – по числу исправно работающих этажей, прозвучало. Мнение Эленбаума не считалось, да и жаль времени на пустое: вот когда под крышу подведёшь свой этаж, милости просим. Пока же ты можешь рассчитывать на дозволение вести протокол совещания.
И вот тут случилась эта неприятность. Голос донёсся с небес, тут других направлений искать не стоило:
– Повелеваю! И даю на исполнение два дня. Чтобы к четвергу был ликвидирован памятник Кандиду. Основание – он жив и здоров, а не исполните поручения, он явится сам и разнесёт ваш муравейник по щепочке, каждому воздаст по окладу. Я сказал!
Пока с потолка отделялась штукатурка, пока роилась и ровным слоем покрывалась поверхности, лбы и носы, участники совещания помалкивали. Каждый прикидывал в уме: насколько он хорош против преступлений других участников, какие заслуги не считаются таковыми, и много ли наскребём положительных балов, чтобы не сразу, хоть на денёк позже, сверзиться в преисподнюю, с отличными характеристиками с последнего места работы.
Тишина угнетала. Записи нет, чтобы вторично прослушать поручение. Слишком много вопросов породило оно, без разминки. Хорошо, хоть времени выделили побогаче, чем в «клубе знатоков». Но надо жить дальше, чего бы это ни стоило. Есть следующая ночь, там и порешаем.
– Итак, свидетелей не выбирают, – подвёл итог Крутиков, – нам осталось услышать мнение