Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Кирпичи – хрен с ним, тут дело поважней. Вахтёр отследил момент, обзвонил всех, кого полагается, не дождался поддержки и вышел сам поприветствовать.
– Помним, помним, как же! – Радостно полировал о штаны руку для обмена, ловил момент, когда предложат. – Ты ещё в школу ходил, а я тут науку осваивал, клумбы поливал. А что за кино привёз?
– Самые лучшие.
– А по названиям? Если не посмотрю, хоть названия запомню.
– Ну… «С лёгким паром!, «Белое солнце пустыни», «Москва слезам не верит». – Перец отлично разбирался в современном кинематографе, благодаря проживанию на Материке.
Когда, казалось, больше никого не стоит ждать, из «Чайки» показался чиновник. Вышел именно тогда, когда снайпер устал и ушёл на обед. Тонкий расчёт на житейские потребности некоторым позволяет пережить десяток снайперов, даже если их и не назначали. Борьба за место под солнцем – она такая, экономически неуловимая, между двух рукопожатий и трёх улыбок прилетает пуля.
Перец представил чиновника:
– Знакомьтесь. Это настоящий Перец.
Вахтёр не поверил:
– А как понимать нашу всеобщую… любовь и представление?
– Кто-то должен отвлекать внимание на себя. Не мне судить, но я вроде справился. В окрестностях обнаружен лишь один приличный снайпер, и он сейчас целится в утку. – В ухе прежнего Перца вахтёр разглядел штуковину – видимо, наушник. Он помогал поддерживать связь с удалённым объектом, на той стороне дороги. Здесь как бы некому.
– Хорошо, но тебя же не оставили без имени. – Вахтёр очень легко трактовал инструкции, находясь не на рабочем месте.
– Есть, разумеется. Горчицей можешь называть. Только с условием: чтобы из начальства никто не узнал. Пусть боятся.
Вахтёр что-то прокрутил себе в голове, сопоставил:
– Так уже боятся. В столовой не найдёшь горчицы.
Глава восьмая
Лаборатория напрасных усилий
– Едрёна вошь! Когда уже вы дадите результаты? – Голос начальника лаборатории сотрясал стены соседей, и, в радиусе поражения, все лаборанты увеличивали нагрузку на квадратный сантиметр. То, что по плану намечали делать завтра, – плюнули и забыли. Всё горело в руках, эксперименты догоняли и перегоняли, графики показывали перевыполнение, и белая ниточка, бегущая от научного стола к столу бухгалтера, вибрировала в такт с вытекающими подвигами. Сегодня, как обычно, Елена Семёновна не удержалась, поднялась в лабораторию и уселась напротив ниточки. Полагала, они сами дёргают, чтобы к премии набежало, однако, лично убедилась: пыль в глаза её подопечные не пускают. Их даже стало немного жаль ей, по-матерински, за полное отсутствие пыли.
– Ребятки, а не пора ли скинуть обороты? Сгорите на работе, мне потом куда? Очень бы не хотелось остаться не у дел. – Теперь её взгляд коснулся деталей. Команда не гнала показатели, ради показателей, тут не подкопаешься. – И какая тема сегодняшних опытов?
Парни были настолько поглощены атмосферой попытки, что не сразу расслышали.
– Вы что-то спросили? – Лаборант помчался за огнетушителем, по пути задал вопрос.
– Конечно.
– Вот и продолжайте, мы пока заняты, каждая минута дорога.
В стене образовалась щель. Эксперимент выходил за рамки помещения. Другой специалист, по ведомости Рыжик, улучил миг, задал встречный вопрос:
– Елена Семёновна, у вас ничего не пропадало?
– Помада. Остальное всё на месте.
– Отлично! Придётся сделать обыск. – Рыжик умчал, появился Сыроежкин.
– Как вам погодка нынче, Елена Семёновна?
Она не успела ответить, потолок малость прогнулся, намекая. Она вскрикнула – потолок вернулся на место. Ждать, пока под ногами разверзнется пропасть, она не стала: перепроверила натяжение ниточки и уверенно упорхнула к себе. Её кабинет находился под ними, это тоже проверили экспериментально, в прошлый раз. Выдающиеся доказательства отмели все прочие версии: «Смотрите, Елена Семёновна, ниточка висит вертикально?» – «Обязательно». – «Что и требовалось доказать».
Она любила своих мальчиков, премиями не обходила. Всякий раз, пытаясь прорваться с боем к столу, в дальнем конце лаборатории, и делала это уже дважды, на 23-е февраля, но эти космические аппетиты, рамки квартала и вечно недовольный голос начальника нашей команде не позволяли расслабиться ни на минуту. Они даже бросили курить, ходить на обед, им приносили из столовой то, что осталось, и вообще – коллектив постоянно имел переходящее знамя, которое дважды сгорало, по независящим от Елены Семёновны причинам. Лаборатория неиспользованных резервов оставалась в лидерах соревнования без малого пять лет, в своей сфере, на своём этаже, на своих квадратных метрах, и вызвать кого на соревнование сложно. Не с кем тягаться, раз нет равных.
Если крупно не повезёт и предстоит побывать на четвёртом этаже, между десятью и одиннадцатью часами, можете оказаться в центре вечной и неразрешимой проблемы, когда схватятся два инспектора – по отпускам первый, второй – по выходным дням и часам. И дело, в общем-то, выеденного яйца. Первый инспектор, Иван Петрович, больше известен вниманием к сотрудникам:
– Когда из отпуска вернулись?
– Я два года в отпуске не был!
– Поработайте ещё полгода, я вас заметил и обязательно отмечу.
Второй Иван Петрович в конце трудового дня носится по этажам и просит покинуть помещение. На коленях его умоляй, не умоляй – на минуту не отступит, зато всегда имеет козыри – перед любым директором и комиссией: у нас люди отдыхают сразу же, поверьте мне на слово. Ни разу не был замечен в приукрашивании фактов, честному человеку некуда деваться, весь на виду. И пусть бы это тем и ограничивалось, так ведь нет. Как сцепятся вдвоём на коридоре – шторы на окнахстановятся серого цвета, и прачечная не берётся за стирку. Сам момент, конечно, вызывает. Иван Петрович не преминёт уколоть тёзку доказанным фактом:
– Вы, коллега, не имеете права отправлять сотрудника в отпуск, в его законный выходной. И не хочу выслушивать в сотый раз одни и те же доводы, что будто у Деда Мороза отпуск всегда летом. Это уже не смешно…
Коллектив всеми силами старался, прилагал усилия развести по углам – без результата. Перевели на третий этаж одного инспектора, – второй туда же. На одном из собраний даже поднимался вопрос, чтобы в расходные материалы не затесались, по ошибке, недосмотру или умыслу, дуэльные пистолеты. Человечность не измеряется калибром пуль, и