Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Сзади нагнал троллейбус, водитель чётко подрассчитал, чтобы дверь открылась перед носом. Один шаг – и помчали!
– Я постараюсь освободиться пораньше. Вы придёте на танцы?
– Я уже там. Почти.
Перед крыльцом её уже ждали. Петрович проводил в каморку, где хранятся халаты уборщиц. Она сняла костюм, протянула ему:
– Подержи. Сейчас мы покажем, на что способен младший персонал. Всегда мечтала.
Гостья достала из сумочки коробку с кремом, поколдовала с возрастом и цветом кожи. Получилось – просто не узнать. Туфли передала в надёжные руки, примерила сандалии. Петрович свернул улику в рулон, обернул газетой и двинулся следом. Одежду он пока оставит у себя, для сохранности, но за порядком придётся последить. Только бы жене не донесли, кто пожаловал на танцы.
С ведром и шваброй, в полном соответствии с регламентом уборки, шла бедняжка в пункт назначения. Мужчины, конечно, уже не те: если прежде на уборщицах не останавливали взгляда, теперь хороша была любая, но не эта. Халат висел мешком, косолапила умело, прихрамывала на обе ноги. Кабы на одну – уже б пригласили, а так пожалели: ступай, девонька, мы тебе ничем не поможем.
Первые такты вечерней программы ударили по ушам. Колонки вчера привезли, Алевтина распорядилась. Не прямо так, чтобы адрес обозначить, между слов прозвучал намёк: есть основания считать, что на собраниях, в задние ряды не доходит линия партии и мнение коллектива. Ну, а то, что фирмы «Сони», так это объяснимо. Имя-то понятное, да там особо не выбирали: что оказалось под руками, то и прислали. БАМ будет строиться на отечественных, Рига или Воронеж внесут лепту.
Ведущий вечера оговорил условия мероприятия, целуя микрофон:
– В связи с известными событиями, поступило предложение отменить белый танец, как неуместное событие. Думаю, товарищи поддержат.
Влажная уборка. Граждане прижались к стеночкам, вставали на цыпочки, не мешая человеку исполнять. Зато в центре танц-пола сияло сокровище. Прямо груда бриллиантов и самоцветов, можно свет выключать. Они такие трогательные, как в первый раз мама выпустила на улицу. И каждая обошлась в пачку сигарет. Тут уже проявилась мужская солидарность: спонсорам скинулись по сигарете, так они ещё и выиграли прилично. Некурящие отделались рукопожатиями.
Ах, танцы, танцы! Какой праздник! Как сегодня вышли из Леса. Ведущий опомнился:
– Товарищи! Есть предложение: сталкеров не пускать на порог. Кто «за»?
Шумное это мероприятие – голосование. Уже кого-то уронили, подставили ножку. Танцовщице не позволили упасть, подхватили десятки рук и стали тянуть на себя. Всё хорошо, только это серое вещество в халате немного не красило атмосферу.
Скучая, парни отдались международной обстановке.
– Тут про сталкеров заговорили. А они не придут.
– Хватит с них и триста, эти наши.
– Не триста, а двести девяносто.
– На четыреста или уже пятьсот. Их же с каждым днём. На всех не хватит, могут на наших позариться.
– Наши девушки должны устроить побег.
– Думаешь? Темно, Лес – как бы ты удрал? Да и охраняют их, наверняка.
Ну, что крыша может поехать, это предсказуемо. Оказывается, тут и там уже вне очереди претендуют, пальцы в кулаки, но ещё не плотно. Воротник от рубашки отделён – первая ласточка. Местное общество заметно пошло делиться на умеющих вальс и тех, кто не вышел лицом. Последние как раз и организовали заслон на входе: торопливых красавцев заворачивали простым и понятным выражением – билеты кончились, приходите завтра.
Танцовщиц трудно разглядеть среди заборов из выходных пиджаков, это живая очередь и независимые наблюдатели за порядком. При приближении серого пятна, отдыхающие культурно расступались, потому как график такой, – не всем же так везёт.
На границе наметился скандал. Кто-то организовал ударную группу и пошёл на штурм. Первую атаку отбили, понеся незначительные потери. Пуговицы утром можно забрать на вахте. Все прекрасно понимали, что пуговицами дело не кончится. Будь ты семи пядей во лбу, в нашем случае, тебя ничто не спасёт.
Но вот на входе появляется неизвестный негронавт. Все в курсе, Нга уехал на родину, обижен на весь Советский Союз, и никто не попытался защитить. Вся мужская компания уже составляла в мыслях запрос Оленьке: откуда это чудо взялось? Мы за мир и дружбу, но не до такой же степени.
Серое пятно потребовало пространства, палисадники сместились к стенам, и уборщица подала кому-то знак – опрокинула ведро. Танцоры и очередники задрали ноги, как привыкли в Управлении, при входе. Если Смелая проторит и сюда русло, можно на пенсию уходить.
Петрович стал отвлекать внимание, пока уборщица поменяет облачение и предстанет. А никто и не надеялся, все интересы туда, где в любой момент.
Они слиплись, как два магнита. Две родственные души, так долго искавшие друг друга по белу свету, пришли на дискотеку нашу.
– Тоже мне, негры умеют вальс?
– И пусть. Мы не претендуем. Мир-дружба.
А у них неплохо получалось. Дама шепнула партнёру: «Не так профессионально!»
Движения сломались, они выскочили за такт и уже представляли из себя жалкое зрелище. Советская школа – самая лучшая, приезжайте учиться.
И вот, когда внимание публики ушло в ноль, пара наметила исчезнуть. Они исчезали мелкими шажками, целя в спонтанный и единственный выход. Если кто помнит, строители забыли устроить двери в этот зал, и Петрович, опять же, спонтанно указал точку. Может, всё было иначе, но легенды живучи, а редакторы легенд умеют.
– В библиотеку! – до пограничников долетело только это, в сообщение никто не поверил, как закрылась час тому. Разве очередь занять и первыми оказаться в десять утра.
Мы, конечно, не очень знаем, можем только догадываться. Их вроде видели на лестнице, потом на другой, этажом выше. Глаз к перилам не прикрутишь, но языки знают. Во всяком случае, дверь библиотеки приоткрывалась на секунду. Нормальные люди не успели бы проскочить, значит, эти не такие.
Постояли случайные свидетели у двери, послушали. Никто фамилий не спрашивал, карточку не заводили, сроки возвращения книг и штрафы за утерю не озвучивали. Значит, библиотека закрыта до утра.
Осталась маленькая тайна, где третий лишний. На фоне длинных стеллажей с буквами, при обещании луны осветить проход, двое срывали с себя одежды. При полном молчании, учащённое дыхание могло сказать больше, но не в эту минуту.
Справа и слева, с полок хлынули потоки мировой литературы,