Фестиваль насилия - Наташа Синклер

Говард оглядывает пересеченную местность перед ними.

- Надвигается туман.

- Откуда ты знаешь? - спрашивает Майк, которого ничуть не трогают пустынные просторы британской глубинки.

Говард говорит:

- Если бы ты вырос на пустоши, ты бы тоже это чувствовал. Как будто земля готова родить.

Майк качает головой на этот бессмысленный комментарий, теряясь в аромате, исходящем от его рук: хорошая, чистая, замужняя "киска" Сьюзен, к которой очкарик, сидящий рядом с ним, очевидно, не прикасался больше года. Он опускает руку и поворачивается к семейному коттеджу Говарда - того же унылого цвета, что и нависшие тучи. С виду он ничем не примечателен, но Сьюзен рассказывала Майку, сколько он стоит.

Говард поправляет очки с толстыми стеклами, размазывая пальцами и без того запотевшие линзы.

- Ты правда хочешь прогуляться? - спрашивает он. - Здесь прохладно.

- Конечно, дружище, - говорит Майк. - Не мог же я оставить тебя тут скучать в одиночестве, пока твоя женщина в большом городе, правда?

Сьюзен, впрочем, не в городе; она ждет в квартире Майка.

Говард морщится, как обертка от шоколадного батончика.

- Надо быть осторожным, когда сгущается туман.

- У меня в телефоне есть компас, если заблудимся. 

- Там он не всегда работает, - Говард показывает большим пальцем на красный свисток, висящий на шнурке у него на шее. - Если заблудишься, надо оставаться на месте и свистеть, и просто надеяться, что кто-то услышит.

- Подуй в него, - говорит Майк.

- Нет! - отвечает Говард, будто предложение безумное. - Он только для экстренных случаев.

Ёбаный ботан, - думает Майк. - Неудивительно, что это он поздно возвращается домой, а я прихожу к его жене.

Старая задняя калитка сада скрипит, когда Майк ее толкает, и с глухим стуком закрывается за ними, когда они выходят на пустой участок унылой пустоши.

Двое мужчин не могли бы выглядеть более непохожими. На Майке стильное темно-синее спортивное пальто, поверх широкоплечей фигуры, он выглядит лукаво привлекательным, несмотря на несколько шрамов на лице, полученных в драке в баре. На Говарде кричаще-желтый дождевик, и он похож на тощего четырехглазого инопланетянина, с прилизанными волосами, жирно прилипшими к голове, и огромными ушами, торчащими из головы, как крылья летучей мыши.

- Осторожно там... - говорит Говард.

Ботинок Майка плюхается в здоровенную кучу говна. Он выдавливает улыбку и отпускает шутку:

- Дерьмо собачье!

- Нет, скорее лошадь, - говорит Говард. - Или, может, что-то покрупнее.

Для Майка каламбуры - высший пилотаж остроумия, и, когда Говард игнорирует их, он сжимает кулаки на ходу.

Майк фыркает.

- Что-то покрупнее? "Зверь Бодминской пустоши", полагаю? Эта история про большую кошку?

Говард кивает.

- Овец иногда разрывают на куски. Люди здесь каждый год пропадают.

Майк сдерживает улыбку.

- Не переживай, я этой киске зубы повыбиваю, если подойдет близко. Заставлю ее мяукать о пощаде и чувствовать себя кошмарно.

- Это не обязательно кошка, - говорит Говард.

Еще один каламбур, который он пропустил, - думает Майк с горечью.

Говард говорит:

- Я думаю, это просто сама пустошь.

Им требуется десять минут, чтобы взобраться на длинный пологий холм. По пути Майк замечает множество нор, вырытых в дерне. Некоторые маленькие, возможно, кроличьи, а более крупные могут быть лисьими.

К тому времени, как они достигают плоской вершины холма, Говард уже хрипит.

- Хочешь немного топлива, для подзарядки? - спрашивает Майк.

Он достает из кармана пальто банан и предлагает его.

Говард опирается руками на колени, пытаясь отдышаться, и машет рукой, отказываясь от фрукта.

- Тебе надо больше кардио делать, приятель, - говорит Майк, едва скрывая отвращение.

Он хотел, чтобы Говард взял банан, потому что полчаса назад использовал его, чтобы проникнуть в анус Сьюзен.

- У меня... почти нет времени... на физические упражнения, - задыхается Говард. - Тебе хорошо - ты работаешь только с понедельника по пятницу. У меня это никогда не заканчивается.

Сердце кровью обливается, - думает Майк.

Майк работает тим-менеджером в IT-компании Говарда. Однажды, год или около того назад, он между делом пригласил Говарда выпить после работы, только вдвоем. У Говарда деньги и влияние, а у Майка уверенность и внешность, и, к досаде коллег Майка, между ними завязалась какая-то смутная дружба. Однажды вечером Говард привел с собой и жену Сьюзен, и к концу ночи Говард лежал в отключке в своем кресле, а Майк лапал Сьюзен под столом.

Когда Говард приходит в себя, они спускаются по склону. Майк пока не видел ни собачников, ни туристов, и на мили вокруг, кажется, нет ничего, кроме гранита, вереска и скелетообразных деревьев. Воздух будто помутнел, так что, возможно, Говард был прав насчет тумана. Вдалеке их ждет редкий лесок.

- Господи, как же здесь мрачно, - говорит Майк.

- Здесь потрясающе, - говорит Говард. - Так романтично - вся эта мрачность.

Майк как-то странно смотрит на него.

- Куча деревьев и болот?

- Здесь больше, чем это.

- Если бы я здесь вырос, первое, что я сделал бы, став взрослым, - свалил бы отсюда.

- Я никогда не уеду, - говорит Говард. Он бросает взгляд на землю. - Сомневаюсь, что даже смог бы. 

Они идут через пустынную пустошь к группе жилистых деревьев.

Говард говорит:

- Это место было частью истории моей семьи на протяжении многих поколений. Оно всегда было моим домом, и со временем ты как бы становишься единым целым с пустошью. Она проникает внутрь тебя.

- Как я проник в твою жену.

- Что?

- Шучу, босс. Пошли.

Когда они приближаются к деревьям, Майк чувствует, как напрягаются мышцы. Атмосфера стала влажной и пахнет гнилыми овощами, опавшие листья превратились в