Кто-то за дверью - Александр Науменко

Я выдавил пасту, сунул щетку в рот и начал механически водить ею по зубам, глядя в одну точку на кафеле. Шум воды создавал звуковой кокон, отрезая меня от остальной квартиры. И именно сквозь этот шум, сквозь плеск воды о фаянс, пробился он.

Сначала я подумал, что это крыса. Мы жили на седьмом этаже, но эти твари иногда путешествовали по вентиляции. Звук был тихим, шороховатым. Скр-р-р… Скр-р-р… Словно кто-то длинным, твердым ногтем медленно вел по крашеному дереву двери. Сверху вниз. Медленно. С нажимом. Я замер. Щетка во рту остановилась. Сердце пропустило удар, а потом бешено забилось.

Я выключил воду. Тишина обрушилась на меня тяжелой плитой. Капал кран: кап… кап… кап… И в промежутках между этими каплями я услышал дыхание. Не своё. Оно доносилось из-за двери, из темного коридора. Тяжелое, сиплое, влажное дыхание, будто там стоял кто-то большой, кто только что быстро бежал и теперь пытался восстановить ритм, прижавшись губами к дверной щели.

Ветер за окном выл чуть громче, где-то внизу, на улице, проехала машина. Показалось? Наверное. Я усмехнулся собственной мнительности и уже хотел снова включить воду, как звук повторился. На этот раз отчётливее. Это был не скрежет. Это был тихий, методичный поворот дверной ручки. Сначала до упора в одну сторону, потом, после паузы, в другую.

Это невозможно. Абсурдно. Мозг отказывался принимать информацию, подкидывая спасительные варианты. Сквозняк, игра воображения, акустический обман. Но ручка…

Я смотрел на неё, как загипнотизированный. Старая советская ручка-скоба с никелированным покрытием, местами потертым до желтизны. Она начала двигаться медленно, с издевательской плавностью. Тот, кто был снаружи, не спешил. Он словно пробовал механизм на вкус, изучал его сопротивление. Ручка опустилась вниз до упора, нажав на язычок замка. Щелк. Дверь чуть подалась вперед, на миллиметр, но задвижка держала её намертво.

Она медленно поднялась обратно. Пауза. Я слышал, как за дверью переступили с ноги на ногу. Скрипнула половица, та самая, предательская скрипучая половица, которая всегда выдавала отца, когда он крался на кухню ночью, чтобы принять рюмочку коньяка для лучшего сна. Значит, там есть вес. Там есть масса. Это не иллюзия.

Краем глаза в отражении зеркала я увидел собственный испуганный вид: бледное лицо, расширенные зрачки. Ручка ванной, блестящая и никелированная, мелко дрожала, а потом принялась дёргаться сильнее, издавая короткие, резкие щелчки. Кто-то снаружи настойчиво пытался открыть запертую дверь.

— Мам? Пап?

Мой голос прозвучал неуверенно и глухо.

— Мама?

Я подумал, что родители могли вернуться раньше. Может, вечер закончился быстрее, чем планировалось. Но мне никто не ответил. Тишина. Только далёкий ветер и моё колотящееся сердце. Я позвал ещё раз, громче, стараясь придать голосу твёрдость.

— Мама, это ты?

При этом, когда я звал, ручка оставалась неподвижной. Словно тот, кто стоял за дверью, прислушивался. А спустя несколько секунд молчания она вновь принялась дёргаться, и с каждым разом всё сильнее, яростнее, будто некто впадал в исступление от невозможности войти.

— Кто там? — спросил я, и голос предательски дрогнул, сорвавшись на писк.

Нет ответа. Только бешеная пляска дверной ручки.

В голове лихорадочно закружились мысли. В квартире никого не могло быть. Седьмой этаж. Входную дверь я точно помню, что отец запер на оба замка. Он всегда был немного параноиком в этом плане. Ключи имелись только у родителей. Окна во всей квартире были плотно закрыты, на дворе стояла глубокая, холодная осень. Балкон? Он был застеклён, и перелезть на него с соседнего было физически невозможно из-за конструкции дома. Мысли путались, сбивались, и ни одна из них не предлагала разумного объяснения.

Не в силах больше смотреть на эту дьявольскую пляску, я подскочил к двери и обеими руками мёртвой хваткой вцепился в ручку, чувствуя, как с другой стороны её продолжают с нечеловеческой силой дёргать. Я ощущал эти рывки всем телом. Они были мощными, уверенными. Наконец, ручка замерла. Я стоял, прижавшись лбом к холодному дереву двери, тяжело дыша. Ноги подкашивались от нахлынувшего ужаса. Всё это казалось дурным сном, абсурдным и нереальным. Я даже ущипнул себя за руку, но боль была настоящей, а значит, и всё остальное, тоже.

И тут реальность окончательно треснула. Сухой, будничный щелчок выключателя в коридоре прозвучал как выстрел. Тьма наступила мгновенно, густая, абсолютная тьма. Я почувствовал, как пространство вокруг сжалось. Воздух в ванной стал холодным, затхлым, липким. Но это было только начало.

Щелк. Свет вспыхнул, ослепляя меня. Я увидел свое отражение, искаженную маску ужаса. Рот открыт в беззвучном крике.

Щелк. Тьма.

Щелк. Свет.

Щелк. Тьма.

Неизвестный играл со мной. Он щёлкал выключателем с маниакальной скоростью, превращая ванную в стробоскопический кошмар. Вспышки света выхватывали отдельные детали. Полотенце, зубную щетку, валяющуюся на полу, дрожащую дверную ручку. Этот ритмичный свет сводил с ума, лишал ориентации. Казалось, что в моменты темноты в ванной комнате, прямо рядом со мной кто-то появляется, а со светом исчезает.

— Хватит! — заорал я, но мой крик утонул в грохоте.

Игры кончились. В дверь ударили. Не рукой, и даже не ногой. Это был удар всем телом, мощный, таранный удар, от которого содрогнулись стены. С потолка посыпалась штукатурка, звякнули баночки с кремами на полке. Дверь выгнулась дугой, дерево жалобно застонало, готовое лопнуть. Я увидел, как старая краска на косяке пошла трещинами.

Ба-бах!

Еще один удар. Сильнее предыдущего. Я физически ощутил ярость того существа. Оно не просто хотело войти. Оно хотело уничтожить преграду, разорвать её в щепки, чтобы добраться до меня. Я слышал рычание, низкое, гортанное, вибрирующее, которое резонировало в моей грудной клетке. Это не мог быть человек. Человек не может издавать такие звуки и бить с такой силой, чтобы содрогались бетонные стены.

Отсюда некуда было бежать. Я был заперт в тесном пространстве, грубо говоря, три на три метра. Даже схватить нечего для обороны. Зубная щётка, ёршик для унитаза, флакон с шампунем? Смешно. Мне было страшно даже подумать, кто или что там, за дверью. И что со мной будет, когда щеколда не выдержит. А в том, что это рано или поздно произойдёт, у меня не было никаких сомнений. Дверь стонала под натиском, и я слышал, как мелкие щепки отлетают от косяка.

В какой-то момент