Эмили - Рэт Джеймс Уайт

снова склонилась над почти мертвым Адамом; ее обнаженные груди раскачивались, как набухшие маятники, набухшие соски терлись о грудь парня. Ее язык скользнул наружу, раздвигая улыбающиеся губы, и лизнул обнаженный череп Адама. Она слизала кровь, скопившуюся во впадинах его скул, затем почти чувственно провела им по его глазным яблокам, прежде чем высосать и их из его черепа. Эмили запрокинула голову, пожевывая глазные яблоки Адама, как будто это был самый изысканный деликатес, затем все ее тело начало содрогаться, и она закричала, достигнув собственного оргазма. Эмили била кулаками и царапала грудь и лицо Адама, когда на нее обрушился мощный поток жидкости, забрызгав все тело Адама и стекая со стола на пол, смешиваясь с кровью парня.

Небольшая группа демонопоклонников проползла по полу, чтобы полакомиться вязкой лужицей женского семяизвержения и теплой красной сукровицы. Я почувствовалa, как к горлу подступает тошнота, и испугалась, что меня вот-вот вырвет. Я с трудом проглотилa подступившую к горлу желчь. Я безудержно рыдала, охваченная горем. Я чувствовала себя вдовой на похоронах Адама.

Гости Морганов медленно поднялись, с их лиц стекал бодрящий коктейль из телесных жидкостей. Некоторые из них все еще облизывали губы и пальцы, как будто они пригубили какой-то ароматный напиток. Они начали подниматься по лестнице, снова возглавляемые Эдмондом Морганом.

- Ладно, кто хочет остаться и выпить? - крикнул Эдмонд под дружные одобрительные возгласы.

Проходя мимо меня, Эмили улыбнулась. Ее лицо превратилось в блестящую маску запекшейся крови. Ее живот раздулся, как будто она объелась на фуршете. Но именно ее улыбка подняла ужас до таких пределов, которые мой разум был не в состоянии вынести. Это было чистое блаженство.

Я закричала. Я держала себя в руках во время всех мучений Адама, но что-то в веселье Эмили, в ее ликовании по поводу того, что они только что сделали с этим невинным человеком... это что-то сломало во мне. В какой-то момент, спустя долгое время после того, как они все покинули подвал, мой крик превратился в рев. Именно тогда я понялa, что должнa найти способ покончить с этим. Я должнa былa найти способ помешать им убить кого-либо еще.

* * *

- Но ведь было еще, не так ли? - cпросил детектив Сирс.

Кала глубоко вздохнула и закрыла глаза, покачав головой, словно пытаясь прогнать воспоминания. Она глубоко вздохнула, затем встретилась взглядом с детективом.

- Да, сэр. Их было гораздо больше.

- Сколько еще тел мы найдем, Кэлхоун?

- Кала.

- Сколько их еще?! - потребовал Байрон, шагнув вперед, пока не оказался нос к носу с Калой.

- Отойди, Байрон! Ты высказал свою точку зрения.

Сирс встал и оттолкнул детектива Байрона от Калы, которая съежилась и дрожала на своем месте, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

- Четыре. Насколько я знаю, еще четверо. Я так думаю.

- Ладно. Расскажи нам об остальных, - попросил детектив Сирс. - И где мы можем найти их тела.

- Однажды они привели красивую женщину двадцати с небольшим лет, всего на несколько лет старше нас с Эмили. Они много говорили о ней, прежде чем было принято решение о ее похищении. Я подслушалa их жаркий разговор, в ходе которого они обсуждали, следует ли принести женщину в жертву в следующем ритуале полнолуния и раздать всем прихожанам как блюдо с закусками для вечеринки, или же им следует оставить эту женщину себе. Как всегда, Эмили выиграла этот спор. Морганы решили, что будут держать эту молодую женщину при себе. Ее звали Ник. За время ee недолгого заточения мы так и не стали друзьями, несмотря на все мои усилия. Было трудно не общаться с ней. Эмили всегда держала меня взаперти в подземелье с теми, кого они пытали в тот месяц. Не разговаривать с ней было бы жестоко, а в Ник было что-то особенное. Несмотря на то, что онa былa очень женственными, Ник не была бинарной, так что у нас были общие взгляды.

- Значит, она была лесбиянкой, как и ты?

- Нет. ОНИ были небинарными, не геями. А я - бисексуальная транс-женщина. Ник лучше было бы назвать "квир".

- Какая разница, - усмехнулся Байрон. - Биологически ОНИ были мужчинами или женщинами?

И снова детектив Сирс прервал его.

- Не моглa бы ты дать нам их описание?

- У Ник были короткие темные волосы и темные миндалевидные глаза. У них была кожа карамельного цвета, как у коренных американцев или жителей Тихоокеанских островов, или какая-то смесь того и другого. Они были ростом примерно пять футов, четыре или пять дюймов. Может быть, пять футов шесть дюймов ростом[15]. Трудно вспомнить. Я нечасто видел их стоящими после той первой ночи, когда их привезли сюда. Они весили, вероятно, около ста сорока фунтов[16], были стройными, но с полными бедрами, пухлой попкой, слегка округлым животом и большой грудью. Не то чтобы они были традиционно красивы. Знаете, чтобы увидеть такую красоту, нужен проницательный взгляд. Не тот, которым вы видите в модных журналах или музыкальных клипах, не тот, о котором мечтает среднестатистический белый придурок. Ник были из тех, кого можно найти в романтической поэзии и текстах готик-рока. Сексуальны в андрогинном смысле, что заставляет и мужчин, и женщин сомневаться в своей сексуальности.

- Значит, Ник при рождении приписали женское начало? - cпросил детектив Сирс

- Да, - ответила Кала, впечатленная правильным использованием детективом гендерных терминов и в то же время раздраженная тем, что на нее это произвело впечатление.

Это не должно было произвести большего впечатления, чем назвать корейца "азиатом" вместо "восточного".

- Давай тогда, по возможности, и для нашего удобства, будем определять их как "она", - вдруг дружелюбно предложил Байрон.

Кала молча закатила глаза.

- Похоже, у тебя были к ним какие-то чувства? - cказал Сирс на удивление нежным голосом.

Кала пожала плечами и вытерла с глаз еще не упавшую слезинку.

- Как я уже сказалa, мы не стали друзьями.

- Как фамилия Ник?

Кала покачала головой и нахмурилась.

- Я никогда не спрашивала. Я... я должна была спросить. Это было бы нормальным вопросом, верно? Я не знаю, почему я никогда не спрашивала. Просто об этом никогда не приходило в голову. Наверное, я была не очень хорошей подругой.

Кала отвернулась и уставилась в стену, ее захлестнули мысли и воспоминания.

- И что