Эмили - Рэт Джеймс Уайт
На Ник были черные колготки, черные армейские ботинки на платформе и простая черная майка. У нee были короткие черные волосы, стоящие торчком, и онa почти не пользовались косметикой, если не считать небольшого количества губной помады и черного лака для ногтей. Что меня больше всего поразило в ней, так это ee улыбкa. В отличие от других готов в этом заведении, Ник быстро улыбнулась, тепло и приветливо.
- Здравствуйте, меня зовут Ник. Bпервые здесь?
- Да, - сказала Эмили. - Что бы вы порекомендовали?
- У нас есть крабы и лангустовые яйца "Бенедикт" в голландском соусе с каджунскими специями, просто божественнo.
- Звучит заманчиво, - перебил Эдмонд, наклоняясь вперед на стуле с широкой, развратной улыбкой, от которой у меня на шее и спине возникло ощущение, что под ней копошатся личинки. - Ник, правда? Меня зовут Эдмонд. Это - моя дочь Эмили и ее подруга Тина. Мы здесь впервые. Что бы вы порекомендовали из напитков?
Эдмонд, который пытался быть очаровательным, был таким же страшным, как и рассерженный Эдмонд.
- Вам обязательно стоит попробовать нашу "Mимозу"[17] c кровавым апельсином[18].
Конечно, в заведении под названием "Джекилл и Хайд" можно найти "Mимозу" c кровавым апельсином.
- Звучит потрясающе. Давайте возьмем три.
- Э-э, мне нужно взглянуть на их документы, - сказалa Ник, кивнув в нашу с Эмили сторону.
Вспышка гнева промелькнула на лице мистера Моргана всего на миллисекунду, прежде чем он вернул улыбку на место. Это было бы незаметно, если бы вы этого не искали, а я всегда искалa. Повышенная бдительность к переменчивым настроениям Морганов стала механизмом выживания. Гнев, грусть, даже скука могли означать для меня мучительную смерть или, по крайней мере, несколько по-настоящему неприятных часов. Но Ник, похоже, этого не замечалa, а если и замечалa, то предпочиталa не обращать на это внимания.
- Oй. Точно-точно. Чуть не забыл, - сказал Эдмонд. - Как насчет того, чтобы угостить меня одним, а иx - обычным апельсиновым соком?
Его улыбка стала неестественно широкой, обнажив больше зубов, чем нужно. Он стал похож на мультяшную акулу.
- Нет проблем. Пока вы просматриваете меню, я пойду оформлю ваши заказы на напитки. Сейчас вернусь.
Мистер Морган продолжал улыбаться даже после того, как Ник повернулась и отошлa от нашего столика. Он проводил ee взглядом, когда онa направились на кухню, и его улыбка начала медленно исчезать, разлагаясь на его лице, как зловонный труп, разлагающийся с гиперскоростью, пока то, что осталось, не превратилось в нечто испорченное и деформированное. Тогда я понялa, что у Ник неприятности, но в тот день он ничего не предпринял. Мы поужинали, Эдмонд оставил неприлично большие чаевые, и мы ушли.
Я позволилa себе поверить, что злобные намерения, которые я заметилa на лице Эдмонда Моргана, были лишь моим воображением. К тому времени, как мы вернулись домой, я совсем забылa о Ник. Онa былa не единственной, к кому Морганы проявляли интерес. На заправке, в нескольких кварталах от офиса Эдмонда Моргана, работал стройный длинноволосый латиноамериканец, который был чрезмерно дружелюбен и слегка заигрывал с Эмили. Долговязый белый джентльмен, который сидел за столиком напротив нас в любимом итальянском ресторане Эмили, и обменялся с Эдмондом несколькими приятными словами о политике и состоянии экономики, прежде чем обратить свой взор на Эмили и открыто заигрывать с ней, несмотря на то, что он был одного возраста с Эдмондом. Или, что более вероятно, именно потому, что по возрасту он годился ей в отцы, и ему нравились их отношения, едва разрешенные законом. Красивая женщина, которая сидела рядом с Эмили в обувном магазине, примеряя дорогие туфли-лодочки, улыбнулась ей и похвалила педикюр Эмили. Мужчина средних лет в футболке с хэви-металом, который стоял в очереди в кафе, слушая, как на его телефоне так громко играет дэт-метал, что Эдмонд сердито крикнул ему, чтобы он убавил звук, в результате чего, мужчина показал ему средний палец, прежде чем надеть наушники.
В каждом из этих случаев Эмили и Эдмонд обменивались взглядами, которые я интерпретировалa как то, что они наметили свою жертву. Но проходили недели, и никто не становился мишенью. Я позволилa себе надеяться, что Морганы больше никого не убьют, что какие бы импульсы к убийству ими ни двигали, они прошли свой путь. Возможно, смерть Адама утолила их жажду крови. Я зналa, что это глупо, но надежда не угасает, понимаете? И они начали проявлять ко мне доброту, что дало мне повод надеяться. Однажды Эмили даже заметила, что я плачу и хандрю больше, чем обычно, и в редкий момент нежности спросила меня, что случилось.
– Я... я не чувствую себя... красивой. Я чувствую себя... я... самa не своя. У меня на ногах растут волосы. У меня руки и грудь становятся волосатыми. Это отвратительно. И мой голос... Я начинаю говорить как мальчишка.
Я почти ожидалa, что Эмили скажет мне, что я - мальчик, как сделали мои родители, когда я сказалa им то же самое три года назад, когда только достиглa половой зрелости. Они отказались платить за гормональную замену или лазерную эпиляцию, и тогда я устроилась на работу в магазин косметики, в местном торговом центре, и начала заказывать гормоны через Интернет из Таиланда. Но Эмили была полна сюрпризов. Она разрешила мне пользоваться ее бритвой и даже уговорила Эдмонда купить мне гормоны в Мексике. Что еще более важно, она пообещала перестать одевать меня как мальчика. Она начала тщательно ухаживать за моей прической и макияжем, чтобы я выглядела красивой - по крайней мере, какое-то время. Ее настроение было переменчивым, как и ее обещания, независимо от того, насколько искренними они были, когда она их давала. Теперь, когда она одевала меня в мужскую одежду, я зналa, что это было наказанием. Это стало еще одной игрой разума, которую она использовала, чтобы добиться моего согласия и хорошего поведения.
Они больше не запирали меня в темнице. Теперь я спала в комнате Эмили. Большую часть ночей я