Эмили - Рэт Джеймс Уайт

- С ними, - поправила Кала.

- Извини, С НИМИ, - сказал Сирс.

- Морганы удерживали их точно так же, как удерживали Адама.

- Они заставили тебя выбрать и Ник тоже?

Кала перевела взгляд с детектива Сирса на Байрона, но ничего не сказала.

- Tы это сделала, не так ли? - спросил Байрон. - Tы сидишь здесь, изображая жертву, но на самом деле ты былa соучастником всего этого!

Детектив Сирс поднял палец и смерил Байрона убийственным взглядом.

- Просто... просто дай ей рассказать свою историю.

- Хорошо, так как Ник оказалась в том подвале вместе с тобой? Как она попала в руки Морганов?

- Они.

- Просто скажи мне, что, черт возьми, произошло! - закричал Байрон, вскакивая и опрокидывая свой стул.

Сирс протянул руку, не касаясь другого детектива, но создавая барьер между Байроном и Калой. Он жестом велел детективу Байрону сесть обратно.

- Я ничего не cделала! - закричала Кала, и из ее глаз снова хлынули слезы.

- Все в порядке. Все в порядке. Просто расскажи нам, что произошло. Байрон, не мог бы ты принести ей еще салфеток?

Детектив Байрон бросил на него убийственный взгляд, затем закатил глаза.

- Oтлично. Ты не хочешь, чтобы я был здесь? Я пойду принесу что-нибудь поесть. Но ты можешь взять свои гребаные салфетки сама, - сказал он и вылетел из комнаты, хлопнув за собой дверью.

- Он всегда такой? - cпросила Кала.

- Он просто очень увлечен своей работой. На этой работе ты видишь много ужасных вещей. Трагических вещей. Это задевает тебя.

Кала кивнула, вытирая слезы с глаз рукавом рубашки.

- Итак, как Ник оказалась там с тобой? Пусть будет "она", пожалуйста, а то у меня сейчас мозги сплавятся.

- У меня не было выбора. Они бы сделали все это со мной, если бы я этого не сделала.

Сирс кивнул.

- Я тебе верю. Я не могу представить, что тебе пришлось пережить. Просто расскажи мне точно, что произошло.

* * *

После смерти Адама наступило несколько недель затишья. Я никогда не видела Эмили в лучшем настроении. Она была почти легкомысленной, даже игривой. Эдмонд все еще оставался Эдмондом. Он все еще был жутким. Мне все еще приходилось наблюдать, как он лапает и ласкает свою собственную дочь, и постоянно терпеть его прикосновения ко мне. По крайней мере, через день, а иногда и два или три раза в день, я должнa былa дрочить ему или делать минет, беря в рот все, что моглa, из его гротескно большого отростка, облизывая его ствол вверх-вниз, одновременно поглаживая его обеими руками. Какое-то время он, казалось, был доволен этим.

Я притворялась, что мне это нравится, хвалила его чудовищную одаренность и улыбалась, когда он кончал мне прямо на лицо, рассказывая ему, как хорошa на вкус его сперма и облизывая ее с губ и пальцев. Он требовал, чтобы я слизывала все до последней капли.

- Не смей ронять мое семя на землю, - говорил он и смеялся над своей кощунственной цитатой из Библии.

Я делала все, что он просил, все, что требовалось, чтобы удержать его от попыток вогнать эту штуку в меня. Это было ужасно, но, по крайней мере, он не смотрел на меня так, словно хотел затрахать меня до смерти.

Эмили была не менее ненасытна в своем сексуальном аппетите, но значительно более садистка. Она наслаждалась тем, что душила меня, садилась верхом на мое лицо и заставляла делать куннилингус, закрывая мне рот и нос своей "киской", пока я не терялa сознание от недостатка кислорода. Иногда она садилась на меня верхом, одновременно разрезая меня скальпелем или прижигая пьезозажигалкой. Чем громче я кричал, тем сильнее она кончала.

Эмили и ее отец стали брать меня с собой все чаще и чаще, как будто мы были обычной семьей. Не для того, чтобы искать новых жертв - по крайней мере, в то время я так не думала. Мы вместе ходили куда-нибудь поесть, за покупками и даже в театр. Эмили решала, что я буду есть, какую одежду покупать, какие фильмы мы будем смотреть, даже какая музыка будет звучать в стереосистеме. Я началa понимать истинную динамику власти. Не Эдмонд был главным. Эмили была главной. Он относился к ней так же, как и те культисты в капюшонах, с почтением и даже страхом, выполняя каждый ее каприз. Как и остальные, мистер Морган искренне верил, что Эмили - порождение демона.

Перед выходом Эмили наряжала меня, как свою собственную живую куклу. Она делала мне прическу, макияж и подбирала одежду. В большинстве случаев она одевала нас в одинаковые наряды, как бы банально это ни звучало. Больше всего я ненавиделa, когда она одевала меня как мальчика и говорила всем, что я ее парень, называя меня моим мертвым именем. Я зналa, что у меня нет выбора, поэтому просто позволилa ей делать все, что она хотела.

Они часто называли меня по-разному, когда мы встречались. Иногда я была "Сарой", племянницей Эдмонда. Иногда я была его дочерью "Майрой". Иногда я была "Мэри", или "Тиной", или "Лизой", девушкой Эмили. Для них все это было игрой. Если я называла не то имя, они избивали меня, когда мы возвращались домой, поэтому большую часть времени я ничего не говорилa. Я просто улыбалась и говорилa "привет" или "спасибо", когда меня представляли.

Эдмонд все больше и больше начинал относиться ко мне так, словно я на самом деле была его дочерью. Это сбивало с толку. Часть меня хотела этого. Я хотела, чтобы меня приняли в их маленькую извращенную семейку, потому что это было бы безопаснее, чем то, чем я была, но я всегда напоминала себе, что это не так. Я не была его дочерью. Я не была сестрой Эмили, или ее кузиной, или ее подружкой. Я все еще была в опасности. Я все еще былa их пленницей. И они могли убить меня в любой момент. Несмотря на это, я началa расслабляться, принимать обстоятельства и находить утешение в своем плену. Я былa их домашним животным, и так оно и было.

Впервые я увиделa Ник воскресным утром, почти через месяц после того, как увиделa, как Эмили разрывает Адама на части. В то воскресенье Эмили и ее отец пригласили меня на поздний завтрак в новое