Эмили - Рэт Джеймс Уайт
Эмили зарычала, обнажая рот, полный кинжалов из слоновой кости. Я думала, что видела рябь, проходящую по ее плоти, будто мышцы перестраиваются - и растут. Она сделала шаг вперед, и Эдмонд вздрогнул и убрал руку с моей шеи. Он поднял обе руки в капитуляции, будто Эмили направила на него пистолет. Я определенно видела страх в его глазах.
- Ладно! Я не обижу твою драгоценную маленькую Калу, но лучше бы кто-нибудь позаботился обо мне, иначе завтра нам придется снова отправляться на охоту, чтобы найти еще одну, потому что я трахну эту маленькую официантку, убьет это ее или нет.
- Иди сюда, папочка. Я о тебе позабочусь, - сказала Эмили, раздеваясь до пояса. - Я знаю, тебе нравится, когда Кала смотрит на нас.
- Я хочу, чтобы вы обе это сделали. Вместе.
- Это звучит весело, - ответила Эмили.
Я ненавидела, когда он просил нас двоих вместе. Это означало, что Эмили будет поглаживать и сосать его член, а мне придется сосать его потные яйца и лизать его дырочку в задницe. Но о протесте или сопротивлении не могло быть и речи. Так что я раздвинула его дряблые, волосатые, покрытые оспинами ягодицы и скользнула языком глубоко в его маслянистую прямую кишку, морщась от солоноватого мясного аромата пота и кала, когда в ноздри ударил его животный запах - мрачная прелюдия к отвратительному вкусу.
- О... O, да. Это хорошо. Глубже, Кала, - умолял Эдмонд, хватая меня за затылок и вдавливая лицо в свою задницу, вгоняя мой язык глубоко внутрь себя.
Я давилась и почти блевала, пока Эдмонд стонал и дрожал.
Звук, с которым Эмили облизывала член своего отца, и быстрые поглаживания ее переплетенных пальцев создавали ритм, которому я пыталась соответствовать своим языком, отчаянно хватая ртом воздух и желая, чтобы это испытание поскорее закончилось. Как только Эдмонд кончит, я на какое-то время буду в безопасности. Ник и я. Oбе. В желудке у меня закипела кислота, а желчь обожгла горло, но мне удалось сдержать рвоту, пока я не скользнула слюнявым пальцем вверх в задницу Эдмонда, одной рукой массируя его простату, другой потирая яйца, а языком обводя его анус. Его тело начало дергаться.
- Я кончаю! Я, блядь, кончаю!
Я знала, чего от меня ожидают. Я вынула язык и палец, закрыла глаза, открыла рот и высунула язык. Эмили опустилась на колени рядом со мной в аналогичной позе. Она схватила меня за лицо и заставила открыть глаза, придерживая веки пальцами. Эдмонд извергся, наполняя наши рты и залив лица липким потоком теплой спермы. Струи спермы ударили в мои открытые глаза и жгли, как аккумуляторная кислота. Я закричала, отчаянно пытаясь моргнуть, пока сперма забрызгивала сетчатку, жгла, как соленая вода в открытой ране, и именно тогда я проиграла битву со своим желудком и вырвала на пол, в маленькую лужу крови Ник.
- Что ж, я постараюсь не принимать это на свой счет, - сказал Эдмонд Морган, потом засмеялся своим противным пронзительным смехом. - Но тебе придется это вылизать. Все это, начиная с уборки Эм.
Лизать вязкое детское тесто Эдмонда Моргана с лица Эмили не было чем-то новым. Для Эдмонда сексуальный акт был вторичен по сравнению с распространением боли, деградации и унижения. Это был его настоящий кайф, его истинный изврат. Эмили отпустила меня, я заморгала и стерла сперму из глаз, мечтая о глазных каплях или, по крайней мере, о воде, но зная, что не получу ни того, ни другого. Я демонстративно слизалa с пальцев сперму, которую стерла с глаз.
Эмили схватила меня за волосы и притянула к себе.
- Он сказал - сначала с меня. Не будь такой эгоисткой.
Я кивнула в ответ и принялась слизывать сперму Эдмонда с лица его дочери, щурясь сквозь горящие глаза, все еще пытаясь сморгнуть обжигающее семя.
- Медленнее, - сказал Эдмонд со злобным блеском в темных глазах, облизывая губы, как ребенок в кафе-мороженом, наблюдающий, как в его рожок добавляется еще одна порция печенья и сливок.
Видеть, как я томно провожу языком по подбородку, губам, щекам и лбу Эмили, послушно слизывая густые капли его спермы, было для него самым приятным зрелищем. Уступающий только моменту, когда я опустилась на четвереньки, как собака, чтобы слизать и высосать вонючий густой суп из крови Ник, моей собственной рвоты и еще большего количества его спермы, давясь и кашляя, слезы текли из моих глаз, когда я попробовалa сегодняшний "обед" и сегодняшний "ужин" во второй раз. Я заплакала и тут же возненавидела себя за это и остановилась. Я знала, что Эдмонд этого хочет. Однажды я уже доставила ему удовольствие. На большее он не имел права. Я загнала собственное отвращение и жалость к себе поглубже и укрепила решимость. Я стерла слезы из глаз и все эмоции с лица. Эдмонд Морган получит мою деградацию, мое унижение, но он не мог отнять у меня гордость.
Меня ломали так много раз за время пленения, что собирать себя заново стало почти несложно. Не было ямы достаточно глубокой, чтобы Морганы могли меня в нее бросить, из которой я не могла бы выцарапаться обратно на солнечный свет. Я делала это всю жизнь, даже до встречи с сумасшедшей садистской задницей Эмили.
Быть транс-женщиной - это "американские горки" мужества, триумфа и радости, за которыми следует ненависть к каждому трансфобному куску дерьма, кто бы ни отпустил злобную шутку в мой адрес или не проголосовал против меня, страх насилия, изоляция, потеря прав и идентичности, а также гнев на все сущее за то, что приходится чувствовать что-то из этого. За то, что не принимают так, как всех остальных. Пока Эдмонд Морган и его адское отродье стояли надо мной, дьявольски ухмыляясь и празднуя мое унижение, я глоталa и пережевывалa это ядовитое варево из свернувшейся крови, спермы и полупереваренной пищи с решимостью и целеустремленностью борца за свободу - потому что я им былa. Я боролась за собственную свободу, революция одного человека.
Пока мой желудок икал и спазмировал, а вкусовые рецепторы вопили, как младенец в блендере, я боролась, чтобы удержать все внутри. Все это. Отвратительное, пахнущее тухлыми яйцами излияние, которое наполняло мой рот и ревело в ноздрях, как обонятельная труба, и сжигающую душу ненависть и ярость, которые вибрировали через мои мышцы, кости и сухожилия, как статическое электричество, и горели в