Адский город - Джек Хэмлин
Нам нравилось забирать то, что Зулу называла "сувенирами.
Обычно это были уши, которые мы нанизывали на проволоку вокруг шеи, а когда нам становилось скучно, мы обменивались ими друг с другом. Однажды Монгол отрезал груди у мертвой женщины, скрепил их проволокой и носил на груди, пока они не почернели и не стали притягивать слишком много мух. Постоянно происходили такие извращенные, жестокие и совершенно не смешные вещи, от которых мы получали удовольствие. Помню, в течение нескольких дней Монгол носил посмертную маску женщины, которую он убил. Он содрал ее с нее вместе со скальпом. Он выглядел как персонаж из "Техасской резни бензопилой. - В конце концов Док велел ему избавиться от нее.
Смитти носил с собой цифровую камеру. Он всем говорил, что его работа - документировать то, что мы видели, что мы делали и с кем мы это делали. Не знаю, была ли это его идея или нет. Подозреваю, что это была одна из тех маленьких "жемчужин, - которые доктор Криппс запрограммировал в него. Как бы то ни было, он ходил и фотографировал - "фотографии после боя, - как он их называл, - словно какой-то военный фотокорреспондент. Док Филгуд не позволял ему снимать, пока мы сражались, но когда все заканчивалось и трупы валялись под теплыми лучами солнца,
тогда Смитти сразу же приступал к делу. Он делал снимок за снимком расчлененных тел, зомби, разорванных на куски, и даже "брошенных, - которых мы выстраивали у стен и казнили. - Брошенные" - так мы называли бродяг и сквоттеров, которые не были повстанцами и не входили ни в какую милицию или группу выживальщиков.
Смитти и его камера, о да.
Если бы он фотографировал только мертвецов, это было бы одно, но были вещи и похуже. Монгол, например, любил позировать со своими жертвами, словно какой-то великий белый Охотник. Иногда это было относительно безобидно (по крайней мере, с нашей точки зрения) - например, когда он держал пару трупов за волосы или сидел, обняв двух пронзенных насквозь мертвецов, как будто они были старыми друзьями... но бывало и гораздо хуже. Монгол, засовывающий свой член в рот мертвой женщине. Монгол с обнаженной и совершенно мертвой девушкой на коленях. Монгол, мочащийся на горящие тела, словно пытаясь их потушить.
Но дело было не только в Монголе.
Там были ужасающие, тошнотворные кадры, где Зулу распиливала парня пополам своей бензопилой. Члены ополчения, бегающие в огне. Сумасшедший Майк, вырезающий свои инициалы на лбу мертвой женщины. Полдюжины выживших, повешенных на эстакаде. Трупы, уложенные так, будто они занимались сексом. На одном кадре их должно было быть не меньше двадцати, устроенных в какой-то причудливой посмертной оргии.
И так продолжалось без конца.
Возможно, там были даже фотографии, на которых я делал вещи, о которых предпочел бы не вспоминать. Меня бы это не удивило. Мы были оторваны от любой морали. Мы не думали ни о чем, кроме убийств и нанесения увечий. Больше ничего не существовало, и мы даже не знали, кто мы на самом деле. А всякий раз, когда заводилась речь о чьем-то прошлом, остальные просто вежливо отворачивались. Для них это было словно попытка разгадать природу Бога. Некоторые вещи невозможно было понять, и с этим приходилось мириться. Вокруг было полно зомби, но члены KIA-9 были настоящими ходячими мертвецами, спящими, которые не могли пробудиться от своих кошмаров, убийцами, социопатами и лунатиками. Вот кем мы были. Ничем другим. Мы были заводными солдатиками доктора Криппса, его ужасными игрушками и демоническими игрушками, и мы делали то, на что нас настроили, так, как он того хотел.
УЛИЧНЫЕ БОЙЦЫ
Мы шли в полном составе, а за нами катился LAV-25, с цепными пушками и пулеметом калибра .50, ожидающими наших приказов. Если мы попадали в затруднительное положение - а это случалось довольно часто - LAV выручал нас. В этом было некоторое утешение, уверенность, которую у нас никто не мог отнять.
- У мамы такое чувство, что мы просто засунули наши члены не в ту дырку, - сказала Зулу, поправляя снаряжение. - Засунули их туда очень, очень глубоко.
С ее лысой головой и идеальным строением лица она выглядела как какая-то амазонка на охоте - бесстрашная и кровожадная, с M4 в одной руке и боевым ножом в другой, а на спине в ремне висела бензопила "Штил. - Ростом 6’3, гибкая и длиннорукая, она выглядела внушительно в свете заходящего солнца, которое окрашивало ее гладкое черное лицо в янтарные и золотистые оттенки.
Она произвела на меня впечатление.
Черт, они все производили на меня впечатление, но не всегда по правильным причинам. - Прирожденные убийцы, - всегда думал я, видя, как наши тени ползут по изрешеченному шрамами фасаду здания. Но в нас ни у кого не было ничего естественного. Мы были искусственными существами.
- Что ты думаешь, Дог? - спросила она меня.
- Я думаю, мама права.
- Дог" - это прозвище, которое мне дали, потому что у каждого должно было быть прозвище.
Я видел это в Ираке и слышал об этом в рассказах Така о Вьетнаме - об этой потребности в прозвище. Словно, отправляясь в бой, ты становился похожим на Бэтмена, надевающего свой плащ, - принимая на себя роль своего альтер-эго, играя роль. Ты был актером, создававшим персонажа, способного совершать ужасные, нечеловеческие поступки, но, вернувшись домой, ты избавлялся от него и просто оставался собой. Таким образом, вина ложилась на душу твоего альтер-эго, а не на твою.
Док Филгуд велел нам удерживать позицию, и мы ждали там, на смертоносной улице, все жаждущие убить, потому что, честно говоря, мы ничего другого не знали.
Док болтал по рации Icom с экипажем LAV. Я вытащил наушник, чтобы не слушать. Он поднял кулак в воздух, что означало: нам нужно было замолчать. Он был командиром KIA-9, и мы всегда делали то, что он говорил. В наших маленьких рептильных мозгах никогда не возникало мысли поступить иначе. Док был по-настоящему классным, спокойным парнем. Но его мягкий характер был обманчивым - если ты облажался, он просто улыбался и всаживал тебе пулю в лоб. Он сделал это в мой первый день в