Адский город - Джек Хэмлин

- Считай это клиническими испытаниями лекарства, - сказал Криппс. - Нам нужен Бэйнберри. Это будет наш следующий поселок. У нас уже есть люди, готовые переехать туда, но сначала его нужно очистить и зачистить. И вот тут-то и пригодитесь вы и такие, как вы. Нам нужен этот город, и вы его для нас достанете.

- Херня какая.

Он снова ухмыльнулся, и его глаза почти засияли, как у пумы, увиденной ночью - ярко и огромно. Но я знал, что дело не в их внешнем виде, а в том, что за ними стояло. В силе, которую дал ему Агент 17. В силе создавать и разрушать людей по своему усмотрению, играть с ними, как с игрушками. Лелеять их, если они ведут себя как надо, и сокрушать, если нет.

- О, вы это сделаете, мистер Найлз, - сказал он. - Будьте абсолютно уверены: вы сделаете все, что я скажу, и сделаете это с радостью.

Я начал говорить ему, что думаю о нем и о его идеях относительно этой его нетронутой, стерильной и бескровной новой республики, но в ответ получил лишь укол шприца в руку. Потом я погрузился в темноту и слышал, как его голос обращается ко мне. Мне нравилось, как он звучал, и я хотел делать все, что он мне скажет.

Не заблуждайтесь: Криппс был чудовищем. Возможно, у него были возвышенные планы по созданию мирного братства людей, где мы все рука об руку выйдем на солнечный свет, но его методы были немыслимыми и зловещими.

Все, что он говорил, было либо правдой, либо абсолютной чушью, либо ловким смешением того и другого - гладким шарфом, который он мог так легко обмотать тебе вокруг шеи, что ты даже не заметил бы его, пока не выпучил глаза, не позеленел от страха и не начал задыхаться, вдыхая пыль.

Но одно было правдой: с помощью Агента 17 он мог сделать практически все. Он мог улучшать умы, наполнять их чистотой или тащить их через самые черные, античеловеческие глубины подсознательного кошмара. При введении в полной дозе внутривенно "Агент 17" мог оголить твой разум за считанные минуты, полностью парализовав тебя страхом, превратив в кричащую, резиновую массу ужаса, когда каждый кошмар, который тебе когда-либо снился, и каждая фобия, которую ты когда-либо испытывал, облекались в плоть и забирали тебя себе. При введении в половинной концентрации в виде разбавленного аэрозоля, например, с помощью газовой гранаты, он вызывал панику, смятение, истерику и полную дезориентацию. Вы либо превращались в безмозглого зомби, валяющегося в собственном дерьме, с головой, наполненной мертвыми змеями, либо теряли всякие тормоза и танцевали голыми под проливным дождем или истерически хохотали над китчевыми надписями на скалках, а тут же трахались, как звери в период течки. А при самой низкой дозировке, вводимой перорально через пищу и воду, вы становились похожими на обитателей бункера - с пустым взглядом, самодовольных, с улыбкой из "Уол-Марта, - с головой, наполненной теплой серой пластилиновой массой, ждущей, когда ее размяют. Ты становился статистом, бродящим по улицам Мэйберри Р.Ф.Д. и восхищающимся банальностью Нормана Роквелла и кулинарными изысками Тельмы Лу в местном кафе. Да, сэр, нет, сэр, две полные сумки, сэр. Вы смотрели своими глазами, но, словно стеклянные шары, они на самом деле ничего не видели. И, как пустая коробка, ваш мозг на самом деле не думал ни о чем, кроме как о том, чтобы напоминать вам, когда писать, когда какать, когда есть и когда спать. И очень часто он приказывал вашему рту говорить: - Слава Богу за доктора, - что вы и делали почти постоянно... что было равносильно тому, чтобы купить выпивку парню, который вас изнасиловал, или позволить чудовищу, высасывающему ваш мозг, жениться на вашей дочери.

Достаточно сказано.

Мои воспоминания после этого момента варьируются от почти галлюциногенно ярких до размытых и нечетких. Но позвольте мне изложить вам все это как можно лучше.

Район Бэйнберри, куда мы с Сабелией и остальными впервые попали, был, в целом, относительно спокойным местом. Ситуация с зомби не выходила из-под контроля. Были берсерки, но не слишком много. С ними сражались лишь единицы выживших.

В центре города, в самом его сердце, дело обстояло совсем иначе.

Район Мэйн-стрит занимал примерно восемь кварталов и был самым пострадавшим сектором города. Он не принадлежал никому и принадлежал всем. Некоторые его участки были разбомблены, повсюду валялись обломки и мусор, сгоревшие машины и грузовики, в водосточных канавах лежали кости, а в переулках бегали крысы. Все эти ожесточенные бои превратили ее в ничейную землю, усыпанную трупами и обломками, - лабиринт заброшенных зданий и заваленных мусором переулков, где патрулировали выжившие и ополченцы, живые мертвецы и безумцы, религиозные секты, головорезы, психопаты и дикие собаки. Ночью выходили берсерки, с крыш стреляли снайперы, а на углах улиц фанатики приносили людей в жертву восходящей луне.

Если что-то было безумным, нечеловеческим, невменяемым, неуравновешенным или просто чудаковатым - это пряталось в районе Мэйн-стрит.

Одного дня, проведенного там, хватало, чтобы почувствовать себя Ионой и наполнить желудок ползущим страхом. А ночь полностью выбивала из колеи. Все, что двигалось, было добычей, а все и любой, кто не шел рядом с тобой, - врагом. Это было мое охотничье угодье, и я бродил по нему с пустым взглядом, на пределе нервов, с ненавистью и смирением, с ужасом и жаждой смерти, которая скрепляла меня в одно целое.

Наш отряд назывался "Кило Индия Альфа-9, - или KIA-9. Наверное, это была небольшая шутка над нами. - 9" - потому что нас было девять. Там было еще четыре подразделения KIA, но мы никогда с ними не сталкивались. Если бы это произошло, мы бы убили их, а они - нас. Так все и устроено в "Городе Смерти, - как мы называли наш сектор.

Главная задача KIA-9 заключалась в поиске врага, и не имело значения, жив он или мертв. Мы были чем-то вроде передового разведывательного отряда, который выслеживал врага и уничтожал его, когда это было возможно, устанавливал мины-ловушки и устраивал засады, а также вызывал "тяжелую артиллерию, - когда нас превосходили по численности или мы сталкивались с значительными силами противника. - Тяжелая артиллерия" - это подразделения механизированной