Денизавры - Джереми Бейтс

— Как у вас дела, ребята? — крикнула Лана.

— Все хорошо! — ответила Карен.

— Насекомые сводят меня с ума! — сказал Тейлор, отмахиваясь от роя насекомых, кружащих вокруг его головы.

— Им его пот нравится больше, чем мой, — заметила Карен.

Они остановились рядом с Ланой и, с тяжелым вздохом, опустились на покрытое мхом бревно.

— Сколько еще идти? — спросил Тейлор.

Лана посмотрела на наручные часы. - Я бы хотела пройти ещё пару часов.

Слышны стоны.

- Вы, ребята, справитесь, — сказала она. - Пока что вы отлично справляетесь.

В этот самый момент бабочка самого синего цвета, какой Лана когда-либо видела, присела на голову Тейлора.

- О! — воскликнула Карен. - Не шевелись!

Тейлор нахмурился. - А?

- У тебя что-то на голове.

Он выпрямился как струна. - Что это?

- Просто не шевелись. - Она достала телефон из кармана и сфотографировала его.

- Что это?

- Тебе лучше не знать…

Тейлор вскочил на ноги, провел руками по волосам и закричал.

Бабочка улетела.

Лана улыбнулась. - Всё в порядке, Ти. Она уже улетела.

Карен хохотала до слёз. Тейлор выхватил у неё из рук телефон и посмотрел на снимку, который она сделала.

- Ах ты, сволочь, — сказал он, покраснев.

- Следи за языком, — сказала Лана.

На этой ноте они возобновили путь вглубь джунглей.

∆∆∆

Через час они наткнулись на руины покинутой деревни. Джунгли почти полностью поглотили десятки шатких бамбуковых хижин. Растения вываливались из окон и дверных проёмов, деревья пробивались сквозь щели в остатках соломенных крыш, а лианы пробирались между трещинами в фундаментах и стенах.

Воздушные корни баньяна обрамляли дверной проём хижины, расположенной прямо перед Ланой. Она заглянула внутрь. Стены были сгнившими и обрушивались из-за десятилетий муссонов и влажности. Пол, который, что любопытно, был выкопан на глубину пяти или шести футов в землю, был усыпан опавшими листьями и ветками.

— Осторожно, профессор, — сказала Карен.

— Я не пойду внутрь, — ответила Лана, отступая.

— Интересно, почему эту деревню покинули, — заметил Тейлор.

— Не думаю, что это была деревня. Возможно, это была база Северной вьетнамской армии… — Заложив руки в бока, Лана осмотрела остальные заброшенные постройки. — Знаете что, ребята? На сегодня с походов хватит. Почему бы нам не разбить здесь лагерь на ночь?

— Слава Богу! — воскликнул Тейлор, тут же выскользнув из-под тяжести своего рюкзака и бросив его на землю. А потом он начал кашлять. — Насекомое, — прохрипел он, ударив себя рукой по груди. — Просто проглотил насекомое.

— Не мог подождать до ужина? — спросила Карен. — Кстати, я умираю с голоду. Пойду соберу хвороста для костра.

Через сорок минут они разбили палатки и развели яркий костёр. Карен занялась приготовлением ужина, а Тейлор пошёл ловить рыбу в близлежащую реку в надежде поймать что-нибудь, чтобы дополнить их скудный рацион. Лана расставила несколько сетей для ловли летучих мышей, чтобы ночью собрать образцы для исследования по возвращении в Ханой. Во время этой работы она обнаружила открытый люк в земле на дне ямы, что подтвердило её подозрение: это была не деревня, а военная база Северного Вьетнама или Вьетконга, оставшаяся со времён войны.

К тому времени, как они закончили ужин, сумерки быстро сменялись ночью. Все были уставшими после долгого дня, а завтра их ждал ещё один полный день перехода, поэтому, прибравшись, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по палаткам. Лана уснула через несколько минут после того, как легла на свой спальный мешок.

Через некоторое время она проснулась от крика.

Она подумала, что это было частью её сна, но за этим последовал ещё один крик: женский, резкий, полный ужаса.

Карен.

Лана резко приподнялась и перекатилась на колени. Она схватилась за молнию на входе в палатку.

Крик внезапно оборвался.

Лана замерла.

— Карен…? — позвала она, и в её голосе слышался страх. — Тейлор…?

Ей показалось, что она услышала чьё-то стенание?

Она потянула за молнию — и увидела, как снаружи промелькнула большая тень.

Это были не Карен и не Тейлор —

Палатка сильно задрожала.

С испуганным криком Лана упала назад, на середину подстилки. Алюминиевые стойки загремели. Полиэстеровая ткань затрепетала. Отчаянно оглядываясь в темноте, она ахнула.

К одному из сетчатых окошек прижалось лицо, похожее на горгулью. Глаза, вглядывавшиеся в неё из-под выпуклого, обезьяноподобного лба, блестели злобой.

Лана закричала, но из её горла вырвался лишь тихий стон. Существо продолжало разрывать палатку, пока его когти не разорвали тонкую ткань. Мускулистая рука просунулась через разрыв.

Лана на четвереньках поползла к входу в палатку. Не успела она пробраться через него, как палатка рухнула на неё. Вместе с ней рухнуло и существо. Оно придавило её своим телом — вес был настолько сокрушительным, что она не могла дышать. Сильные руки схватили её за голову и с силой ударили ею об землю. Перед глазами рассыпались звёздочки. Она услышала примитивный, дьявольский вой за мгновение до того, как её голова во второй раз ударилась о землю, и всё потемнело.

Эрнест Кэмпбелл не любил залы ожидания больше, чем любое другое место. Все вежливо сидели в своих креслах и делали вид, что занимаются своими делами, что было почти невозможно, когда вокруг было так тихо, что слышалось тиканье настенных часов, стук пальцев по экрану мобильного телефона или шелест бумаги, когда изнеженная рука переворачивала страницу журнала People или Consumer Reports. Даже маленькие дети, казалось, понимали, что в залах ожидания нужно затаить дыхание; это были места, где громкие голоса, нытье и шумное поведение были строго запрещены.

А зал ожидания у врача был хуже всех. Хуже даже, чем у стоматолога. Потому что, хотя укол в десну или визжащая бормашина, которая ковыряется у тебя во рту, — это настоящий ад, с таким можно улыбнуться и терпеть. Но это бледнело по сравнению с лицом к лицу с белоснежной смертью. Например, когда врач говорил тебе: - Присаживайся, Стив, у меня плохие новости…» Или: - Ну что ж, Салли, было приятно иметь тебя в качестве пациентки…