Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
Абито дал демону старый черный плащ. Надеялся, что гуманоидная форма существа поможет с маскировкой. Но даже если кто-то, наблюдая за их прибытием сквозь жалюзи и суженные от страха глаза, разглядит демона, Хоакиму было почти все равно. Он был полностью предан этому делу. Последствия почти не имели значения.
Он подошел к входной двери дома 392. За спиной шуршал плащ демона, следовавшего за ним. Когти царапали бетон. Звук напомнил Хоакиму детство - мать, зажигающая спичкой конфорки на старой, потрепанной плите, готовя овсянку для него и сестры в туманные осенние утра.
Маленькая, неконтролируемая улыбка скользнула по его губам, но он тут же ее подавил. Затаил дыхание на три удара сердца, стоя у двери. Затем быстро взломал замок и вошел, с демоном по пятам.
Он включил карманный фонарик для себя. Без сомнения, серные глаза демона видели в темноте, привыкшие к мраку - злобному, отталкивающему, недоступному смертным.
- Здесь это произошло.
Абито направил узкий луч фонарика на пустое пространство в центре гостиной. Ему не нужно было напрягаться, чтобы вспомнить сцену. Казалось, он никогда ее не покидал.
Демон скользнул мимо, и в жутковатом свете фонарика, в пустом доме, адское существо выглядело еще чудовищнее - словно кошмар, мелькнувший в два часа ночи при сильной лихорадке. Вид его леденил Хоакима, но не ослаблял его решимости.
Когтистые лапы прошлись по полу. Затем существо остановилось и склонило голову.
- Расскажи, что ты видел.
Абито был готов к этому. Он описал сцену, не упуская ничего. Рассказал, что оставил Скульптор в своем пятом жутком творении. Возможно, демон просто играл с ним, заставляя пережить тот ужасный эпизод. Но образы того дня, как и четырех предыдущих мест преступлений, навсегда впечатались в его память.
Здесь, впервые, Скульптор работал с несколькими жертвами. Абито знал имена отца и двух его детей - семнадцатилетней девушки и четырнадцатилетнего мальчика, крепкого для своего возраста. Он знал, что у дочери был парень и мечта разводить выставочных пони. Сын идеально вписывался в школьную футбольную команду. Отец был доволен, горд, нетороплив.
Скульптор сделал из них обезьян.
Это было еще одним новшеством для этого безымянного, уродливого человека. Не было даже доказательств, что это мужчина, но все считали его таковым - легкий намек на мрачную иронию. Мастерство оставалось на головокружительно высоком уровне. Никто никогда не работал так с подобными материалами, и никто не смог бы снова достичь таких художественных высот. Но до этого случая его работы были мрачными, мучительно прекрасными - что, естественно, делало их еще более гротескными.
Теперь же Скульптор, похоже, обратился к фарсу. Но мастерство никуда не делось. Три обезьяны, все одного размера, были тщательно вырезаны. Детали были изысканными - щетинистая шерсть, широкие ноздри, сгорбленные позы. Маленькие, искусные обезьяньи лапы прикрывали глаза, уши и рот соответственно. Фигуры стояли в аккуратном ряду.
Не вижу зла, не слышу зла, не говорю зла...
Демон долго молчал после того, как Абито закончил. Детектив ждал. Наконец существо сказало своим басом:
- Это талант.
- Да, - согласился Абито.
Этого нельзя было отрицать.
Вновь воцарилась тишина в полумраке гостиной, где несколько дней назад разум детектива рушился, а нервы потрескивали, словно оголенные провода. Тогда он видел свой конец - черный, неспешный, с тупой болью металла на языке, когда он вставит ствол в рот, с ужасными последними секундами, когда он захочет передумать. Сам акт не так страшен. Но мысль оставить эти преступления без ответа вызывала в нем полное отвращение.
- Есть еще кое-что...
Хоаким резко направил луч фонарика на фигуру в черном плаще. Чешуйчатая кожа блеснула между складками.
- Что? - резко спросил детектив.
Дым закружился в глазницах. Выражение лица было особенно напряженным. Демон сказал:
- Он работает не один.
- Не один? - голос Хоакима вдруг стал слабым.
- У него есть помощник. Помощник из моих краев. Ваш парень работает с другим демоном.
Акульи зубы, обрамленные гнилыми губами, на этот раз показались в гримасе.
* * *
- У нас есть правила, - сказал демон, его жуткое лицо выглядело еще хуже в свете приборной панели, подсвечивавшей его снизу.
- Правила? - недоверчиво переспросил Абито.
- Кодекс. Что, думаешь, вы, жалкие создания, монополизировали эту концепцию?
Детектив сосредоточился на вождении "Понтиака" по городским улицам. Демон был зол или, по крайней мере, раздражен, и Хоаким стремился не навлечь на себя его негодование. Но любопытство все же взяло верх.
Спустя минуту, пока Абито ехал в указанном направлении, демон издал грубый вздох.
- Есть вещи... которые просто не делают. Среди моих. Мы не главные, знаешь. Не вершина нашей иерархии. Мы - среднего звена, на ступень ниже больших шишек, тех, кто решает. Но у нас есть свои... стандарты, - oн яростно мотнул головой, и несколько капель, похожих на слюну, попали на лобовое стекло. - Мы не вмешиваемся так!
Абито, ошеломленный, не решался говорить. Они были на улице Калифакс, двигаясь на север. Вдоль дороги тянулись вечно темные склады с разрушающимися погрузочными платформами. Множество предприятий покинуло эти места.
Но любопытство все же победило.
- Вмешиваетесь как? - пробормотал он, надеясь, что пассажир не услышит.
Но демон услышал.
- Вы считаете эти преступления ужасными, да? Работа Скульптора - невообразимое зло. Ха! Это шутка, забава, дешевый подростковый трюк. Мои работают с мучениями. Это наш материал. Мы берем души проклятых и показываем им, что значит быть проклятым.
Абито сглотнул холодный, маслянистый ком в горле. Он знал условия сделки. Сэл Попович объяснил и это. Можно призвать демона, заставить его выполнять твои приказы, но в конце придется заплатить. Цена - одна человеческая душа. И Хоаким поставил на кон свою, чтобы Скульптор ответил за свои дела.
- Ваш человек, который любит вырезать из плоти? Он, должно быть, пытался призвать демона. Меня поражает, что кто-то откликнулся. Мы не занимаемся этим любительским бредом. Это ниже нас. Это... презренно.
Демон снова покачал головой, на этот раз медленнее, с видимым огорчением.
Они подъезжали к концу улицы Калифакс, где она упиралась в замусоренные пустыри, окруженные сеткой. Детектив спросил:
- Сворачивать здесь?
Последний перекресток приближался.