Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Ты начинаешь мне надоедать, говнюк!

Пэйтон испуганно машет рукой — жест, который может означать одновременно «пока-пока», «виноват, простите» или «я сам себе уже надоел», — и выскальзывает вон, прикрыв за собой двери. Стрела так и осталась лежать позади, забытая на полу.

— Ты, — обращается Янгблад к Джеку. — А ну шагай сюда. Нам нужно покалякать. — И затем девице: — Тебе что, именное приглашение нужно? Пошла вон.

Она поднимается, шурша слоями прозрачной ткани, почти не скрывающей ее тела, надо признать, весьма эффектного. Прежде чем она исчезает, Янгблад выплевывает вслед одно-единственное слово. Хотя Джек изъясняется на местном диалекте, Янгблад питает ненасытное любопытство к самым грязным американским ругательствам и выучил парочку. Именно одно из них он и швырнул в спину Дарри.

— Блядь.

Девушка не замедляет шаг, но Джеку кажется, что, выходя в боковую дверь, она судорожно всхлипывает. Джек подумывает заступиться — мягко, дипломатично, — но решает, что это пустая трата времени. Эдвард Янгблад здесь закон, и, как сказал бы старый друг Джека Дэйл, он в любом случае сделает то, что задумал. И все же Джеку казалось странным, каким злым и скучающим может быть Янгблад в мире, до краев полном магии и реликвий давно ушедшей цивилизации — реликвий, что сами по себе сродни волшебству. Взять хотя бы Дверь на американскую сторону, которую БК так ревностно охраняет.

«Ну да, он же вырос здесь», — думает Джек. Унаследовал тут состояние, не говоря уже о солидном политическом капитале. Вот почему он принимает чудеса как должное.

— Подойди, я сказал, — повторяет Янгблад, царственным жестом взмахнув рукой. На нем халат из чистого кашемира цвета запекшейся крови. Дэйл выписал его по почтовому каталогу, а Джек доставил в Дези, поскольку Amazon в Срединный Мир товары пока не возит. Ключевое слово — пока.

Джек присаживается к Янгбладу на диван, на подушку, еще хранящую тепло недавно изгнанной попки Дарри. Несмотря на данное себе обещание держать язык за зубами, понимает, что не может смолчать. Не совсем.

— Она ведь совсем девчонка. Может, тебе стоит быть с ней чуточку помягче?

Янгблад отмахивается очередным широким жестом.

— Да она же, как ты однажды выразился, тупая как пробка. Мне это нравится. Тупая как пробка, тупая как тумбочка, прелестная дурочка. Сиротка. Отец погиб, когда его посудина пошла ко дну. Мать преставилась, рожая последнего из бесконечной череды спиногрызов. Дарри подыхала с голоду и торговала гвоздиками — без сомнения, наворованными в саду у кого-то из господ, — когда Эйден заприметил ее и решил, что она вполне сгодится для дивана.

— Сгодится для дивана, — эхом отзывается Джек, ошеломленный цинизмом.

— Она мне надоедает.

— Она же…

Большой Кахуна перебивает его — в этом деле он мастер.

— Блядь. Шлюха. Я привык называть вещи своими именами. Но я знаю, у тебя нежное сердце, Джек, так что за Дарри можешь не трястись. Очень скоро я выставлю ее вон, выдав столько векселей Нижнего города, что ей хватит на год, а если поумерит аппетиты — то и на два. Вот только такие, как она, бережливостью не отличаются. Она спустит мои деньги, потом будет спекулировать моим добрым именем, пока лавочку не прикроют, а затем снова окажется на паперти или на пристани, толкая ворованные гвоздики. Или саму себя, если подсядет на путч.

Джек знает, что местный путч не имеет ничего общего с вооруженным переворотом. Путч — это яд, мощное и вызывающее дикое привыкание смолистое вещество, получаемое из бес-травы; оно устраивает переворот разве что в мозгах зависимого. За парой месяцев блаженства следуют год-два кромешного ада, а за ними — смерть. Которая в итоге приходит как лучший друг.

— Что у тебя на уме, сэй?

— У меня почти кончилась драконья кровь.

Джек как-то обмолвился Янгбладу, что обитатели страны под названием Непал — края могучих гор — называют «Кока-колу» драконьей кровью. Янгблад уцепился за это выражение, как цеплялся за многие фразы, используемые Джек, как уцепился за словцо, которым тот охарактеризовал Дарри, и как уцепился за шутливый придверный коврик с надписью «КОНЧАЙСТУЧАТЬ». Разумеется, после того как ему растолковали соль шутки. Тогда он разразился своим полубезумным хохотом.

— С колой все идет лучше, — заметил тогда Джек.

— Твоя правда, Джек. А еще меня интересует вот это.

Он наклоняется вперед (и на сей раз ему не требуется подушка-пердушка, чтобы из его недр раздался глухой трубный звук) и извлекает из-под дивана летний выпуск книжного каталога Торена за 2025 год. По подсчетам Джека, это было год или два назад. Время в Срединном Мире и время на американской стороне текут с немного разной скоростью. Иногда Джеку кажется, что здесь оно бежит быстрее, но порой будто замедляет свой ход. Лучше не задумываться об этом слишком часто и слишком глубоко.

Янгблад листает каталог и демонстрирует Джеку детектив в мягкой обложке, который тот прекрасно знает: «Роковые дурочки» Дэна Дж. Марлоу, написанный в 1960 году и выпущенный издательством «Avon Books» с магазинной ценой в тридцать пять центов. Джеку ли его не знать; он лично приобрел его для Янгблада в магазине «Книги Торена» далеко не за тридцать честных центов, а за полтораста добрых американских долларов. Теперь книга покоится в библиотеке Янгблада наряду с множеством других, раздобытых Джеком. Джек тогда сторговался с Карлом Тореном, сбив цену с двух сотен и указав на то, что страницы изрядно покрыты рыжими пятнами.

— Я уже достал тебе эту книгу, сэй.

— Я знаю это. Если ты держишь меня за тупого недоумка…

— Никогда в жизни.

Янгблад величественно изобразил Царственный Кивок Номер Два.

— Вот-вот. Хочу еще одну книгу этого парня. В каталоге Торена написано: «Что-то-там смерть».

— «Имя игры — смерть».

— Да, точно. Мне нравится обложка, там какому-то бедолаге пускают пулю в лоб прямо в телефонной будке. И я хочу экземпляр с автографом.

— А если ее уже продали?

— Значит, Торен расшибется в лепешку, но найдет другую. Согласно его каталогу, за безупречное состояние просят шестьсот долларов. Наверное, это то, что вы называете тень от хрена?

— Хренотень. Полная хренотень.

— Раз ты так говоришь, пусть будет хренотень. Купи ее мне, и это подарит твоему ка-тету немного лишнего времени. Хотя убей не пойму, зачем ты продолжаешь тащить на себе этот ан-тет.

«Еще бы тебе понять», — подумал Джек.

— Колу я достану, — пообещал он. — Насчет книги разузнаю, но без гарантий. Это единственное, зачем ты звал меня?

— Нет. Ты ведь увидишься со своим другом? Деем? — Слово «блядь» Янгблад выговаривал без запинки, а вот «Дейл»