Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард
Однако найти его было естественной предпосылкой для его использования, и найти его оказалось невозможным. Казалось, у него была иррациональная склонность попадать в руки тех самых бездельников, которые с таким же успехом могли добраться до Страны Грез наркотическим путем, и поскольку из одурманенных наркотиками бездельников получаются плохие документалисты, следы рук, через которые прошел Ключ, были столь же эфемерны, как следы ног у отметки отлива.
И теперь, когда от него в лучшем случае отказались как от предмета, который невозможно найти, а в худшем - как от несуществующего, Серебряный ключ к мифам и легендам был почти в его руках, определенно в пределах его досягаемости. Кабал подумал о том, чтобы пойти в деревню ночью, убить мужчин в их постелях и украсть Ключ, но отказался от этой идеи. В конце концов, у них могло и не быть его с собой. Кроме того, ему понравилась идея возглавить финансируемую экспедицию в Страну Грез. Он мог бы использовать охоту на эту их "Фобическую Неприязнь’ как возможность разведать местность и собрать разведданные для своих последующих исследований. Он даже не возражал против того, чтобы трое елейных мужчин следовали за ним повсюду: он соглашался с их целями, и если, чудо из чудес, они преуспеют, мир смертных станет намного более рациональным и, следовательно, лично сносным для Кабала. Кроме того, он был уверен, что сможет убежать от любого из них, и если вечеринка закончится преследованием того или иного из многочисленных ужасов Страны Грез, было приятно знать, что есть три альтернативных блюда, которые он может оставить после себя.
Деревня – у нее было название, но Кабал редко им пользовался – находилась примерно в четырех милях от того места, где стоял его дом, в защищенной маленькой долине, в месте, рассчитанном так, чтобы сюда не доносился ни малейший звон церковного колокола даже при попутном ветре. Кстати, четыре мили - это тоже неудобное расстояние для толпы, несущей факелы: факелы падают в канаву, вилы становятся тяжелыми, а длина прогулки лишает линчевание необходимой спонтанности. Не то чтобы жители деревни делали что-то подобное после прошлого раза.
Кабал свел свои визиты туда к минимуму, и, со своей стороны, жители деревни терпели его с натянутой вежливостью, которая говорила как об их англичанстве, так и о каком-либо страхе перед ним. Бакалейщик принимал его заказ в вежливом молчании, заговаривая только для того, чтобы сделать обязательный вступительный разговорный гамбит из приветствия и комментария о погоде, затем прояснить любые неясности, расшифровывая список требований Кабала, и, наконец, искренне попрощаться с ним с облегчением. Люди на улице не обращали на него внимания. Даже самый своенравный подросток знал эти истории и избегал зрительного контакта.
Единственным человеком, который разыскивал Кабала, когда тот приезжал, был сержант Паркин, старший офицер полиции деревни, состоящей из Паркина, двух не слишком амбициозных констеблей и пожилой овчарки по кличке Бутси. Людям нравился сержант Паркин, и они были благодарны за то, как спокойно он справился с проблемой Каббалистов. "Он знает, что здесь лучше не разбрасываться своим весом ", - говорил Паркин, выпивая на дежурстве в баре-салуне The Old House у себя дома. ‘Мы относимся к нему вежливо, типа, а он здесь и ушел, и скатертью дорога’. Жители деревни, возможно, были бы менее рады узнать, что усилия Паркина по связям с общественностью были полностью сосредоточены на них, поскольку сам Паркин состоял на службе у Кабала. В обмен на соответствующее вознаграждение в коричневом конверте каждое Рождество Паркин держал деревню в состоянии деликатной неопределенности, как могла бы быть швейцарская деревня под глубоким снежным склоном горы: при условии, что они оставались спокойными и безмолвными, на них не обрушилась бы лавина. Паркин не видел противоречия между своей ролью и своими действиями. В конце концов, его главной заботой было сохранить мир, и он это сделал.
Паркин разговаривал о футболе в пабе, когда мистер Джеффрис, чей дом выходил окнами на пыльную и редко посещаемую дорогу, проходившую мимо дома Кабала, вошел, напрямую подошел к сержанту, что-то тихо и невозмутимо сказал ему на ухо и снова ушел.
Паркин нахмурился и посмотрел на календарь, висевший за стойкой бара. Под безвкусной картиной Макгилла, изображающей раздраженного судью и ухмыляющегося соответчика по бракоразводному делу (‘Вы увиливаете, сэр. Спали вы с этой женщиной или нет?’ "И глазом не моргнул, милорд!"), дата вызвала у него легкий ужас.
Он застегнул форменную куртку, надел шлем, сказал хозяину: "Долг зовет", опрокинул в горло остатки своей пинты и вышел, чтобы встретиться лицом к лицу с ужасным герром Кабалом.
Кабал не удивился, увидев сержанта Паркина, ожидающего у насоса, которым редко пользовались на деревенской лужайке, со скрещенными руками и раздосадованным выражением лица. Он направился прямо к полицейскому, сознавая, что каждый назойливый прохожий в этом заведении наблюдает за ними. Это не помогло Кабалу подорвать авторитет Паркина, поэтому он проявил достаточно почтения, чтобы поддержать авторитет сержанта, и достаточно холодности, чтобы напомнить зрителям, с кем они здесь имеют дело.
- Забавное время месяца для вас, когда вы покидаете свой бейливик, не так ли, мистер Кэбэл? - сказал Паркин достаточно громко, чтобы его услышали наблюдатели.
Затем, уже тише, он добавил:
- Черт возьми, приятель, предупреждение было бы не лишним.
- Конечно, Паркин, - также тихо ответил Кабал. - Мне следовало послать кого-нибудь из моих многочисленных слуг сообщить тебе. Возможно, младший дворецкий, или лакей, или, возможно, один из многочисленных конюхов.
Паркин, который знал, что Кабал был единственным обитателем его дома, или, по крайней мере, единственным живым человеком, хмыкнул и оставил эту тему без внимания.
- Ладно, теперь ты здесь. Что тебе нужно? Ты купила продукты только на прошлой неделе. У тебя ведь не закончились, правда?
- Нет. У меня были гости. Полагаю, они остановились в таверне. Я хочу поговорить с ними.
- Что? Паркин бросил взгляд на Старый дом у себя дома. - Гробовщик, священник без сана и парень, похожий на алкоголика? Я знал, что вся эта чушь об охоте на бабочек - полная чушь, но я не знал, что это имеет какое-то отношение к тебе. Что-то я не припомню, чтобы у тебя раньше были посетители, Кабал.
- У меня бывают гости, просто нечасто, и обычно они здесь не останавливаются. Кабал