Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Я альпинист", - сказала Дикинсон. "Я могу назвать высоты и наиболее распространенные подходы ко всем основным горам на Земле, на которые можно подняться, и еще кучу других, не известных широкой публике". Она издала короткий, явно вымученный смешок. "Немного странно, что кто-то решил посадить альпиниста на лодку, а?"

"И это все?" спросил Хаксли. "Только горы? Никакой семьи? Никаких людей?"

"Нет, только факты и цифры. Я помню много фактов о влиянии экстремального климата, особенно холода, так что, полагаю, я не довольствовалась только восхождением на горы. Возможно, за плечами есть пара полярных экспедиций..." В ее взгляде появилась какая-то отстраненность, и она опустила голову. Хаксли увидел, как на ее лбу появились складки, а с губ сорвалось тихое ворчание. Когда она заговорила снова, ее голос был более мягким по сравнению с резкими интонациями, звучавшими несколько мгновений назад. "Aurora borealis, я помню".

"Северное сияние", - сказала Рис. "Это такое зрелище, которое производит большое впечатление, если видишь его воочию".

"Нет." Дикинсон несколько раз моргнула, на виске выступила жилка. "Чувствуется, что это не просто воспоминание. Чувствуется момент, что-то значительное". Еще несколько морганий, слабая дрожь, когда она пыталась извлечь из памяти тот самородок знаний, который ей удалось обнаружить. "Это тяжело. Чем больше я тянусь к этому, тем больнее. Но я думаю, что там был кто-то еще, когда я увидела полярное сияние, кто-то, кого я знала, кто-то важный для меня".

"Муж?" Хаксли надавил. "Сестра? Ребенок?"

"Я..." она вздохнула и покачала головой, слегка сардонические нотки окрасили ее голос, когда она произнесла фразу, которой они все стали бояться за очень короткое время. "Я не знаю".

“Амнезия почти всегда временная", - сказала Рис. "Хирургически вызванная или нет. Мозг очень хорошо умеет восстанавливать себя. Продолжай вспоминать изображение полярного сияния, это может усилить связь, возможно, даже привести к частичному выздоровлению".

"Частичному?" спросил Пинчон. "Ты имеешь в виду, что есть вероятность того, что мы никогда не вспомним, кто мы такие?"

"Я имею в виду, что все это - один большой гребаный бардак, и я не больше вашего представляю, как лучше с ним справиться". Рис сделала успокаивающий вдох и переключила свое внимание на Хаксли. "Похоже, твоя очередь".

"Да, я думал об этом...", - начал он, но Голдинг прервал его.

"Ты полицейский. Детектив. Может быть, агент ФБР". Он пожал плечами в ответ на обиженное хмурое выражение лица Хаксли. "То, как ты формулируешь вещи, в частности, вопросы. Что-то очень процедурное в этом. Кажется, все очевидно".

"Определенно", - согласился Пинчон.

"ХОРОШО." Хаксли с усилием подавил раздражение, удивляясь, почему их восприятие так его беспокоит. "Детектив." Он похлопал себя по груди. "Альпинист или полярный исследователь. Физик. Врач. Солдат. Историк. Все вместе на одной лодке. И что из этого следует?"

"Подстава для очень дерьмовой шутки?" предположил Голдинг.

"Специалисты", - сказал Пинчон, игнорируя его так, как кто-то игнорирует фоновую телевизионную болтовню. "Команда, состоящая из специалистов, что подразумевает миссию, которая, в свою очередь, подразумевает цель".

"Мы куда-то едем". Взгляд Хаксли устремился к потолку, ровный гул двигателей громко отдавался в его ушах. "Чтобы что-то сделать".

"Что-то, что связано с оружием". Рис жестом указала на оружие, разложенное на столе. "И корабль, полный очень умных и способных людей, не помнящих, кто они такие".

Это вызвало паузу в молчаливых предположениях, и Хаксли поморщился, когда болезненное замешательство снова охватило его. "Кто-нибудь еще испытывает боль, когда пытается вспомнить?" - спросил он, вспомнив, как Дикинсон неловко вспоминала свой единственный потенциальный реальный опыт.

"Да, черт возьми", - ответила Рис. "Я подумала, что это может быть последствием операции. Но если это не только у нас двоих..." Получив подтверждающие кивки от остальных, она помрачнела. "Тогда, возможно, это не случайность".

"Аверсивная терапия", - сказал Хаксли. "Чем больнее пытаться вспомнить, тем меньше хочется это делать".

"Но почему?" спросила Дикинсон, и их полная неспособность ответить предвещала еще одно, более продолжительное молчание.

Первым заговорил Голдинг, от нарастающей тревоги его голос стал на октаву выше. "Я не могу быть единственным, кто думает, что должен быть какой-то способ повернуть эту штуку".

"Органы управления заблокированы", - ответил ему Пинчон. "Я осмотрел двигатели - то же самое. И у нас нет никаких инструментов, кроме пистолетов и ножей".

"Двигатели - это дизельные турбины, я полагаю?" спросила Плат.

"Да, но все, что заставляет их работать или останавливаться, было удалено или покрыто твердой сталью, так что забудьте о том, чтобы прострелить себе путь внутрь".

"Чтобы дизели работали, у них должны быть вентиляционные отверстия". Плат сдвинулась с места, кашляя и фыркая в очередной раз, демонстрируя скрытое напряжение. "Мы могли бы выстрелить в одно из них".

"Оставив нас на произвол судьбы", - возразил Хаксли. "С двигателями, которые могут загореться. И кто скажет, придет ли кто-нибудь нас спасать?"

"Должно быть, за нами как-то следят", - предположила Дикинсон. "Следящие устройства, камеры, подслушивающие устройства".

Пинчон покачал головой. "Если на этой лодке и есть камера, я ее не нашел. Это не значит, что ее нет, конечно, просто она так хорошо спрятана, что найти ее может быть невозможно. Размещение транспондера на борту более вероятно, поскольку его можно разместить в любом количестве мест, и мы никогда его не увидим. Он может быть прикреплен к нижней части корпуса, насколько я знаю".

"Таким образом, мы можем предположить, что они знают, где мы находимся", - заключила Дикинсон. "Даже если мы этого не знаем".

"Вероятно, не очень хорошая идея предполагать что-либо сверх того, что мы уже установили", - сказал Хаксли.

"Что в общем-то не так уж и много". Голдинг испустил тяжелый вздох и снова улегся на койку, прикрыв глаза предплечьем. "Я намерен поспать", - объявил он. "Синапсам требуются регулярные фазы быстрого сна, чтобы работать с полной эффективностью, не так ли, доктор Рис?"

"Это справедливое замечание". Рис смиренно пожала плечами. "Нам нужно поспать, а утром приступим к делу с более ясными головами".

"Я не думаю, что смогу", - сказала Плат, сцепив руки так, что побелели костяшки пальцев.

"Попробуй", - сказала ей Рис, закидывая свои ноги на койку. "Ты можешь сама себя удивить."

Все они уснули, причем быстро, даже Плат. Хаксли почувствовал наступление усталости, как только его голова встретилась с тонкой подушкой, но заставил себя еще некоторое время бодрствовать, слыша медленное, равномерное дыхание и отсутствие движений, что свидетельствовало о настоящем сне.