Заброшенный лагерь - Влад Райбер

Я чувствовал, что у меня не было ни капли сил, и понимал, что один не справлюсь. Попросил мужчину побыть со мной, приглядеть и помочь в случае чего. Сельчанин согласился. Сказал, что меня не оставит и будет сидеть со мной сколько угодно, пока всё не закончится.

Голова кружилась, меня трясло, как в лихорадке, и одеяло не спасало от холода. Я провёл в кровати целый день. Стоило мне только задремать, как меня будили какие-то люди, которые исчезали сразу, когда я просыпался.

Местный житель этих людей не видел. Он сидел рядом с моей кроватью на стуле и неустанно следил за моим состоянием.

За окнами стемнело. Я услышал, как скрипнула дверь — в дом вошёл сутулый седой старик. Он посмотрел на меня спокойным взглядом и сел прямо на пол. Этот дед не был похож на тех кошмарных созданий. Он выглядел вполне по-человечески.

— Вы кто? — спросил я, приняв его за местного жителя.

Сельчанин, что был со мной, посмотрел на меня озадаченно и спросил:

— Ты с кем разговариваешь?

Я указал на старика, но мужчина его не видел.

— Молчи, не говори с ним, — сказал мужик. — Уведут тебя!

Я отвернулся к стенке, чтобы не видеть странного гостя. Мне было плохо. Горло раздирало от сухости, будто его резали острые лезвия. Тело содрогалось от холода и кости ломило.

За спиной прозвучал голос старика:

— Долго ты тут лежать собираешься?

Его речь казалась более живой и настоящей, чем голоса людей, что встречались мне за последние дни. Они шептали, говорили глухо. А этот дед обратился ко мне так бодро.

— Тут сидит какой-то старик, — прошептал я мужику. — Он спрашивает, долго ли я буду тут лежать…

— Это бес, — ответил мужчина. — Молчи! Не его это дело.

— Кому ты сейчас обо мне сказал? Тут с тобой кто-то есть? — спросил старик. Похоже, он не замечал мужчину на стуле. Они не видели друг друга.

Я не смог выдержать молчания и снова повернулся к старику. Он всё так же буравил меня светлыми голубыми глазами.

— Кто вы? — спросил я.

— Тихо! Молчи! Не говори с ним! — мужик спрыгнул со стула и подбежал к кровати, будто пытаясь заслонить меня.

— Меня зовут Авдей, — ответил дед. — Велят тебе со мной не разговаривать? Ну и не разговаривай. Ты со своими друзьями поговори. Спроси, как их зовут, — они тебе не ответят. Их имена давно стёрлись.

И тут я впервые задумался о том, что правда не знаю имени мужика, с которым мы знакомы не первый день. Почему-то я не догадался поинтересоваться его именем, да и он моего не спрашивал.

— Как ваше имя? — спросил я мужика, и его лицо сделалось растерянным.

— Чего это ты? — удивился он.

Я стоял на своём:

— Зовут вас как?

— Да что ты спрашиваешь? — Мужчина морщил лоб, будто пытался вспомнить собственное имя. — Как зовут, так и зовут!

Только теперь мне стало ясно, что с моим товарищем что-то не так. Я сел в кровати. Вокруг меня творилось безумие. Со мной в комнате был встревоженный мужчина, на полу сидел голубоглазый старик, а в каждое окно дома заглядывали страшные лица. Они чего-то ждали.

— Мне говорят, что вы бес, — сказал я старику.

— Кто? Поселенцы местные? — уточнил старик. — Так мы для них все бесы. Мы живые беснуемся, суетимся. А они тихие, мирные, покойные.

— Покойные, — с ужасом повторил я как в бреду.

Мужчина, что обещал мне помочь, вдруг замер и теперь просто смотрел на меня немигающим взглядом. Его лицо резко изменилось: кожа посерела, высохла, покрылась морщинами и трещинами. Теперь он напоминал иссохшую мумию с торчащими зубами. Прямо как те люди за окнами.

— Так в этом селе все мёртвые? — спросил я у деда.

— Ты про какое село говоришь? — удивился он.

— Лебяженское. — Я с трудом вспомнил его название.

— Лебяженское — это не село, сынок, Лебяженское — это старое кладбище, — старик проговорил это спокойно, будто не было в этом ничего особенного. — Тут давно никого не хоронят, вот они и ждут, когда новый поселенец испустит дух. Хватит тебе тут лежать. Вставай, а то пропадёшь.

Мне хотелось ему верить. Я спустился с кровати и почувствовал, как ноги коснулись голой земли. Всё растаяло как видение. Исчез сельский мужик, исчез дом, я стоял в степи среди редких покосившихся крестов, истёртых табличек и поломанных железных оград. А передо мной на земле по-прежнему сидел старик.

У меня дрожали ноги, я едва держался, чтобы не упасть. Старик указал на мой рюкзак, что валялся в траве.

— У тебя вода есть? Попей!

Я почувствовал, что тело изнывает от голода и жажды, потому что ничего не ел и не пил с тех пор, как оказался здесь. И почему я даже не задумывался об этом?

Осушив бутылку воды и проглотив протеиновый батончик, я вернулся к старику. Он протянул мне руку, и я помог ему встать.

— Место здесь нехорошее, — сказал дед. — Ты тут уже третью ночь кругами ходишь, на могиле спишь. Люди из Безгодовки за тобой приходили, а ты упирался и не шёл. Ты сам откуда взялся?

— Я к бабушке ехал. В Покровку! — мне так легко вспомнилось название села, будто никогда и не забывалось.

— В Покровку — это тебе вон туда! — Старик махнул рукой в сторону горизонта, где виднелись две сотовые вышки с красными огоньками.

Было темно, однако дорогу ещё можно было разглядеть. Ко мне постепенно возвращались силы и ясность ума. Я поднял велосипед с земли.

— А вы куда? — спросил я старика, увидев, что он уходит в противоположную сторону.

— Домой. Куда же ещё? Я из Безгодовки. Меня попросили тебе помочь — вот и помог. Бывай!

Так он и ушёл куда-то вдаль, где виднелись светлые окошки маленьких домиков. Я до сих пор не знаю, кем был тот старик. И совсем забыл сказать ему спасибо.

Закон о тишине лучше всего работает на кладбищах. Там не бывает шумных соседей.

Пламя костра стало ярче. Искры полетели вверх.

Зайка бросила палочки-кости на землю и захлопала в ладоши:

— Твоя история замечательная! И рассказал ты её хорошо, без лишних подробностей. Сохранил интригу до конца. Я такое люблю! У тебя есть шансы пережить эту ночь.

— Спасибо… — тихо ответил рыжий пацан.

— Мне нравятся рассказы о привидениях, — сказала Зайка. — Садись, садись. Мы с тобой закончили.

— Зачем