Заброшенный лагерь - Влад Райбер

— Это часть ритуала! — ответила Зайка. — Сначала звучит рассказ, а за ним наступает молчание. Моя маска питается мистическими историями своих жертв.

После этих слов в разговор вмешалась Алёна:

— Всё ради маски? Что она тебе даёт?

— Силу… власть… бессмертие… — ответила Зайка, смакуя каждое слово.

— Вот гадина… — прошептала Инга.

В прорезях заячьей маски злобно сверкнули глаза:

— Не думай, что я пропущу это мимо ушей, дорогая моя!

Все замолчали.

Зайка сняла с шеи барабан, как лишний груз, и положила его на землю рядом с костями.

Дима с ужасом разглядывал лицо, натянутое на мембрану. Этот инструмент когда-то был человеком. На него и смотреть страшно, а дамочка в маске весело на нём играет. Настоящая безжалостная психопатка.

Зайка разгладила платье и торжественно раскинула руки:

— Давайте продолжим! Кто следующий расскажет свою историю? Может, ты? Кого ты видел? Призраков, демонов, упырей?

Она указывала на парня, который больше всех старался быть незаметным. Он сутулился, держал руки в карманах ветровки и прятал глаза под козырьком бейсболки.

— Понятия не имею, что это было, — ответил этот парень, поднявшись с места.

— А это интересно! — обрадовалась Зайка. — Давай рассказывай!

Мои родители из тех людей, которые считают, что дети растут сами, как трава.

Сколько себя помню, всегда рядом с ними чувствовал, что я одинокий. Меня кормили, одевали, обеспечивали, ну и всё на этом. Мама часто от меня отмахивалась, повторяя: «У взрослых — взрослые дела, а у детей — детские».

Честно говоря, я долгое время думал, что мне повезло.

Пока других детей таскали за руку и контролировали каждое их действие, я шатался где хотел и сколько хотел. Мог пропасть во дворе до темноты или уйти на другой конец района. Главное — домой возвращайся.

И меня это вполне устраивало. Но потом родился младший брат…

Только он подрос, мамка с папкой решили сделать меня третьим родителем: «Присмотри за Колей», «Погуляй с Колей», «Возьми Колю с собой».

И так постоянно.

К счастью, сам Коля оказался не из тех детей, которые попадают в беду, стоит вам отвести глаза. Он тихий, спокойный, почти незаметный. Мог часами сидеть где-нибудь в уголке и рисовать свои каляки-маляки. Или возиться с игрушками, будто никого вокруг нет.

И всё же я занимался им больше, чем мама с папой. Они родили нас как для отчёта. И ни к кому не относились по-особенному, поэтому не было между нами ревности, зависти и конкуренции за внимание. Брата я всегда любил. Даже сочувствовал ему, как и себе…

В начале этого лета я вдруг узнал одну интересную вещь: оказывается, у нашей семьи есть небольшой домик в старом садовом товариществе.

Он достался нам в наследство от какого-то двоюродного деда, которого я ни разу в жизни не видел. Это произошло ещё три года назад, но родители почему-то только недавно об этом заговорили.

Они совсем не дачные люди. Оба ненавидят ковыряться в земле и не выносят комаров. Им бы только сидеть в душном городе. Даже на шашлыки ни разу не выбирались.

Оказалось, что всё это время они пытались продать дачу, но желающих пока не нашлось.

А я как узнал, то прямо загорелся туда поехать. И лучше сразу на неделю. Посмотреть, что там вообще за место.

Мне уже исполнилось шестнадцать, поэтому родители без особых колебаний доверили мне ключи. Но они не могли обойтись без своего главного условия.

— И Колю с собой возьмёшь! Свежий воздух всем полезен, — сказала мама.

По тому, как она это произнесла, было понятно, что её радовала перспектива отдохнуть без нас в квартире.

Я был не против взять его с собой. Ему уже восемь лет — не малыш. Думал, справимся.

Уже на следующий день нас отвезли за город в садовое товарищество. Я набил сумку припасами и взял с собой карманных денег. Коля прихватил с собой только игрушки и альбом с карандашами.

Папа остановил машину возле металлического забора, из-за которого выглядывал приличный одноэтажный дом из бруса.

Мама вышла из машины, чтобы дать нам дежурное напутствие:

— Дом не спалите! И, если что, звоните. В понедельник заберём вас. Пока-пока!

Через минуту дверца хлопнула, под колёсами зашуршал гравий, и машина умчалась за поворот, оставив после себя облако пыли.

Хоть подвезли. И на том спасибо.

А дача оказалась очень даже пригодной для отдыха! Там было всё, что нужно: электричество, вода. На кухне — исправный холодильник и плитка. Туалет на улице, но тоже неплохо. А ещё был простой уличный душ: кабина с бочкой наверху. Вода в ней нагревалась от солнца.

Сам дом требовал не ремонта, а только хорошей уборки. Этим я сразу и занялся. Начал собирать всякий хлам в мешки, чтобы потом оттащить их на мусорку.

Брат мне в чём-то помогал, но я просил его особо не утруждаться, потому что это работа не для детей. Мы выбрали ему комнату попросторнее, прибрались там хорошенько, и он сел за стол рисовать.

К вечеру во всех трёх комнатах было уже достаточно чисто. Условия шикарные: стены из светлого дерева, две спальни с небольшими кроватями и гостиная с диваном. Загляденье! Хоть всё лето там живи.

Я позвал Колю выпить чаю и перекусить. Мы устроились на маленькой кухне. На ужин у нас были бутерброды с паштетом, а на десерт кольца ананаса в сиропе с привкусом консервной банки.

Я пообещал брату, что завтра приготовлю что-нибудь поинтереснее, а потом спросил, нравится ли ему в этом доме. И Коля вдруг начал рассказывать жуткие вещи.

Говорит:

— Мы тут не одни. Здесь что-то живёт. Я рисовал, а оно смотрело на меня с потолка.

— И как оно выглядело? — спросил я, решив, что у ребёнка разыгралась фантазия.

— Никак, — ответил Коля. — Оно не такое, как мы, у него нет головы, лица и рук. Оно никакое. Оно просто есть!

— Тогда как же ты его видел? — допытывал я.

— Я просто знал, что оно на потолке, — сказал братишка. — Я рисовал портреты. Тебя нарисовал, маму, папу и себя. Хотел тебе показать, а оно их украло.

Мой брат всегда был тихоней, но не чудаком с шизоидными замашками. Его игрушки — в основном машинки, сложные пазлы и конструктор. Имелась пара забавных кукол-монстров, но он редко в них играл. Все его