Эмили - Рэт Джеймс Уайт

Эмили положила руку мне на щеку и заставила посмотреть на нее.

- Я защищу тебя, любовь моя. Со мной ты всегда в безопасности, - сказала она, целуя меня в губы.

- Но... но что если...

- Я сказала - я защищу тебя, - перебила Эмили, показывая мне 7-дюймовый выкидной нож, который был у нее в кармане.

Потом она показала мне свой брелок, на котором висели электрошокер и перцовый баллончик. Она поцеловала меня снова, на этот раз более страстно, обхватив меня за затылок и крепко прижавшись своими губами к моим, одновременно просовывая язык мне в рот. Наши языки боролись друг с другом, пока она стонала мне в рот, покусывая и посасывая мои губы. Я немного расслабилась, меньше беспокоясь о нападении и больше беспокоясь о спектакле, который мы устраиваем, если кто-то еще спустится на платформу.

Эмили была такой агрессивной, что это было похоже на прелюдию к изнасилованию, скорее на нападение, чем на ласку. Она повсюду ощупывала меня и пыталась залезть мне под юбку. Я перестала сопротивляться и позволила ей трогать меня где угодно и как угодно, притворяясь, что это по обоюдному согласию. Я позволила себе наслаждаться этим, продолжая бросать тревожные взгляды по платформе в промежутках между поцелуями Эмили, оставляющими синяки. Я не могла расслабиться. Я была уверена, что случится что-то плохое. Я просто не зналa, что именно и насколько плохо.

Я вздохнула с облегчением, когда услышала пронзительный скрежет металла о металл. Порыв затхлого воздуха из тоннеля метро ударил в нас, сигнализируя о прибытии поезда. Эмили выпустила меня из своих крепких объятий и позволила перевести дух, когда поезд с визгом остановился прямо перед нами. Двери с шумом открылись, и мы вошли в первый вагон. Он был почти пуст. Почти.

Пожилая дама в зеленом больничном халате и белых ортопедических туфлях, выглядевшая слишком старой, чтобы еще работать, не говоря уже о том, чтобы не выходить на работу до полуночи, сидела, прислонившись головой к окну метро и закрыв глаза, как будто ее одолевала усталость. Тощий мужчина без рубашки, с растрепанной бородой и густыми спутанными дредами, свисавшими до пояса, в слишком коротких штанах и старых кроссовках без носков, стоял в центре прохода и что-то бормотал себе под нос. И на другом конце вагонов я заметила двух мудаков из моей старой школы.

- Э-э... Давай сядем на другой поезд, - сказала я Эмили.

Я быстро повернулась и попыталась выйти обратно через двери метро, но Эмили преградила мне путь.

- Что, блядь, с тобой не так? - спросила она, когда я практически сбила ее, пытаясь сойти с поезда, но двери метро закрылись, прежде чем я успела до них добраться. Я склонила голову и сгорбила плечи, уходя в себя в попытке буквально исчезнуть. Эмили заметила изменение в моем поведении. Как она могла не заметить? - Из-за чего ты так нервничаешь?

- Кэлхоун? О, блядь! Кэлхоун Бриггс! Bижу, ты стал настоящим педиком! - сказал высокий, тощий блондин в хоккейной майке и обвисших джинсах.

Он указал на меня и засмеялся, опираясь на плечо своего друга. Его друг был невысоким, тощим парнем с веснушками и носом, слишком большим для двух глаз-бусинок, которые он разделял. На простой белой футболке, которую он носил, было выцветшее желтое пятно то ли от горчицы, то ли от мочи, то ли от  "Маунтин Дью"[4]. Он истерически хохотал вместе со своим долговязым приятелем.

Они пошли по проходу ко мне. Высокий держал маленький коричневый бумажный пакет, в котором явно была бутылка спиртного. Он сделал длинный глоток из бутылки, вытер рот тыльной стороной руки, потом передал бутылку другу, который повторил движения, прежде чем передать обратно. Я застыла от страха. Это были двое из моих худших преследователей, главная причина, по которой я перевелась из местной средней школы в "РИ".

- Кто, блядь, эти два придурка? - спросила Эмили, ее гнев окрасил щеки в багровый цвет.

- Джейк и Уэйн. Два мудака из моей старой школы, - ответила я.

Эмили встала передо мной, бесстрашно противостоя двум хулиганам.

- Чего вам, двум пиздюкам, надо?

- Оооооо! Это твоя девушка, Кэлхоун? У тебя теперь есть подружка? Или она еще одна телка с членом?

- Ее зовут Кала! - сказала Эмили, шлепнув самого высокого парня, Уэйна, по его узким губам.

- Гребаная сука! - Уэйн занес кулак, чтобы ударить ее, и что-то во мне щелкнуло.

Я ударила, первый удар, который я когда-либо наносила в гневе. Он попал ему в нос, и я почувствовала, как под костяшками хрустнул хрящ. Его нос провалился в лицо, a кровь и сопли забрызгали нас обоих.

Пожилая женщина, которая спала в другом конце вагона, встала и быстро пошла в следующий вагон, достаточно знакомая с насилием, чтобы не желать в нем участвовать. Бездомный с дредами улыбнулся широкой, глупой, счастливой, желтозубой улыбкой и начал вопить:

- Пошевеливайся, малышка! Пошевеливайся!

- Мой гребаный нос! Ты сломала мой гребаный нос! - закричал Уэйн на такой высоте, которая смутила бы даже меня.

Он держал лицо обеими руками, а между его пальцами сочилась кровь.

Я ударила его снова, на этот раз сбоку по голове. Казалось, я сломала каждую кость в руке, когда Джейк рванул вперед, все его пять футов пять дюймов и сто двадцать фунтов[5]. Он был не намного больше Эмили и гораздо менее беспощадным. Эмили схватила его за футболку в пятнах от соды и вбила колено ему в мошонку. Когда он согнулся пополам, она ударила вторым коленом ему в подбородок. Его зубы с отвратительным хрустом сомкнулись, и он присоединился к своему другу, корчащемуся на полу поезда.

Я встала. Бой был окончен. Hо не для Эмили. Она схватила бутылку виски, которую Уэйн уронил, когда я ударила его, и разбила ее о голову Джейка, разбив вдребезги и обрызгав нас всех остатками виски, а затем вогнала горлышко бутылки глубоко в его горло. Я закричала, прикрывая рот и пятясь назад.

- Они напали на нас, Кала. Это была самооборона, - сказала Эмили с улыбкой на лице, будто она знала, что несет полную чушь, а затем просто начала пинать обоих парней в лицо.

Она просто сошла с ума. На ней были эти большие армейские ботинки со стальным носком, и она пинала их по головам этой стальной пластиной. Ее ботинки были