Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
- За что? - закричала она.
Я гнался за ней по дому и объяснил за что, где-то между первым ударом и тем, что расколол ее голову.
* * *
Вот забавная штука:
Я мастер маскировки и неплохо справился, изображая покойную Пенелопу. По пути в Вегас я отправил сообщения двум другим важным фигурам "Уайд Кантри", вице-президенту, Виктору Каиро, и финансовому директору, Поле Диллингем. Их уже расследовали федералы, и Белый дом назвал их лицами, представляющими интерес, после того как толпы разгневанных жителей, потерявших дома, перекричали говорящие головы.
Я написал Каиро и Диллингем с телефона Пенелопы:
Еду в Вегас, небольшая поездка. Продолжайте без меня. Буду на связи.
Я решил, что это даст мне время. После финансовой чистки в Вегасе у меня появилась еще одна смелая идея, и я решил ее воплотить. Это стало бы моим величайшим достижением, моей окончательной местью и подарком людям. Да здравствует революция!
На обратном пути я написал снова:
Встречайте меня на частном аэродроме. Важная информация для вас обоих. Это может нас всех погубить!
Не совсем ложь, скорее искажение правды. Я никогда не брался за двоих одновременно. Ничего столь дерзкого, опасного, публичного. Я назначил встречу на вечер. Частный терминал "Уайд Кантри" находился к северу от Лос-Анджелеса. Я легко туда попал с удостоверением и наглостью Пенелопы. Пятнадцать тысяч наличными охраннику и угроза уволить его сделали остальное.
- Мэм, у меня ипотека, - сказал он.
- Знаю, и, пока ты делаешь, что я говорю, я не отниму твой дом. Вот, за беспокойство.
Он взял деньги. К тому времени, как подъехали Каиро и Диллингем, он сам бы их прикончил. Но я хотел, чтобы они страдали за свое зло.
* * *
Вино уже было разлито - и приправлено оксикодоном, который я взял из аптечки этой твари, растертым и хорошо замаскированным, конечно.
Когда они поднялись на борт, я извинился и ушел в уборную.
- Что это значит, Пенелопа? - рявкнул Каиро.
- Выпейте, пока я схожу в дамскую комнату для мошенников, - крикнул я через плечо. - Поверьте, вам это понадобится.
Я знал, что на этом самолете нет камер. Последнее, чего хотели эти твари из "Уайд Кантри", - чтобы кто-то видел или записывал их грязные делишки. Сиденья, я уверен, кишели засохшей ДНК. И, вероятно, не одной каплей крови. Это был не корпоративный самолет, а военный бомбардировщик. Бомбы, которые он сбрасывал на мирное население, не были термоядерными или водородными, но они нанесли столько же разрушений американскому ландшафту.
- Пенелопа? - позвала Диллингем.
- Минуту, Пола, - огрызнулся я.
Прошло три минуты. Мне не нужно было столько ждать; вызванное мной беспокойство заставило их потянуться за первым бокалом вина еще до того, как я закрыл дверь уборной. К моему возвращению бутылка почти опустела. Я не считал их слабаками. Такие подонки, как эти двое, сделали карьеру на чрезмерном пьянстве и поедании изысканных блюд, некоторые из которых, вероятно, были на грани вымирания. Возможно, они даже пробовали человечину на своих менее традиционных пирах. Говорят, человеческое мясо похоже на свинину.
Меня волновал первый бокал.
- Пенелопа? - прохрипел Каиро, слова уже расплывались.
Отлично. Оксикодон начал действовать. Облегчение попыталось меня отвлечь.
- Какую чертову игру ты затеяла?
- Не совсем игру, скорее золотую жилу, - сказал я.
Диллингем прищурилась.
- Ты не...
- Нет, - сказал я.
Она поднялась с пропитанного грязью и кровью сиденья, только чтобы рухнуть обратно. Каиро продержался чуть дольше. Я приблизился к его лицу и был, к удивлению, поражен злобой в его глазах, высокомерием. Злом. То, что я делаю, нарушает одну из заповедей, но освобождает меня по правилу "око за око". Он? Я видел, что он привык нарушать все десять.
- Кто ты, черт возьми?
- Я никто, - сказал я. - Но когда-то у меня был маленький дом. Теперь я просто тот, кого вы, демоны, выбросили на улицу.
Я замахнулся почти пустой бутылкой, и Каиро рухнул.
По громкой связи я сообщил пилотам, что будет небольшая задержка, и велел ждать. Затем, с помощью моего нового друга-охранника, я вытащил их бесчувственные тела и привязал к шасси. Не слишком туго. Не то чтобы через пару часов, когда они очнутся, они не смогли бы ослабить узлы, даже не понимая, где находятся в оглушающей темноте.
Мне было важно, чтобы они ясно увидели страну, которую они уничтожили, когда шасси снова опустится на высоте несколько тысяч футов.
- Ты меня здесь не видел, - сказал я охраннику.
- Нет, - ответил он.
Это была правда. Он не видел меня. Он видел Пенелопу, генерального директора и серийного убийцу. Именно этого я хотел.
Я поднялся по трапу, велел пилоту взлетать и устроился на пятичасовой перелет. Мне не нравилось быть запертым в жестяной банке так долго, но я развлекал себя, перебирая момент удара бутылкой по черепу, оставивший на этикетке немного крови, волос и кожи, и угощался закусками.
На подлете к Бостону шасси опустились. Я улыбнулся, зная, что мы все еще на большой высоте - достаточно, чтобы они получили место в первом ряду для предстоящего зрелища.

Джек Мэддокс
"Ампутации в музыкальной тональности"
- А, мистер Мердер. Прошу, проходите.
Даниэль Мерфи замер на мгновение, прежде чем шагнуть в безупречно белый кабинет, борясь с желанием рассмеяться. Под сценическим псевдонимом Дэнни Мердер он продал шестнадцать миллионов копий своего дебютного альбома "Fuck Struck Angels", а его четыре последующих альбома стали мультиплатиновыми. Он выступал на сцене Мэдисон-Сквер-Гарден в гриме убийственного мима, поливая толпу готичных подростков, выкрикивающих его имя, из водяного пистолета, наполненного козьей кровью.
И все, что потребовалось, чтобы он почувствовал себя посмешищем, - это обращение к нему в официальной форме: мистер Мердер. Супруг миссис Мердер. Отец милого маленького Бэби Мердера.
"Милый маленький Бэби Мердер"? Это идея для мирового турне, - подумал он.
В кабинете находились два доктора, сидящих по разные стороны стола, больше напоминавшего обеденный, чем письменный. Стол