Адский город - Джек Хэмлин

Я добрался до лестничной площадки и остался там ждать.

В зеленом поле зрения моих очков ночного видения я ничего не видел, но ощущение опасности не покидало меня. Более того, оно только усилилось. Сердце колотилось. Во рту пересохло. Я чувствовал, как адреналин бурлит в венах.

Я знаю, что ты здесь, - подумал я. Покажись, черт возьми. Покажись уже.

В поле зрения моих очков ночного видения все выглядело причудливо и сюрреалистично, словно кадр из фильма ужасов, снятого в стиле "найденной пленки.

Мое дыхание звучало как хриплое сопение.

Мои шаги напоминали треск малых барабанов.

Конечно, все это было субъективно, но все во мне было на пределе напряжения.

Все это слишком сильно напоминало мне операцию в Аль-Дуре во время войны.

Среди обломков и руин зданий, разрушенных авиаударом истребителей F-16 "Файтинг Фалкон, - мы зачищали территорию от повстанцев, гоняя их от одного разбомбленного здания к другому, пока их снайперы стреляли по нам с крыш.

Я ранил одного "Джонни Джихада" - как мы их называли - повстанца, и он, хромая, вышел из дверного проема выжженного здания.

Я пошел за ним и нашел его наверху. Он был мертв, истек кровью. Должно быть, я задел артерию, когда стрелял в него. Судя по кровавому следу, который он оставил, я не удивился. Я опустил винтовку, и в этот самый момент из дверного проема вышел грязный одиннадцати- или двенадцатилетний подросток. В руках у него был АК-47.

Он был так же удивлен, как и я.

Он посмотрел на меня.

Я посмотрел на него.

Помню, как подумал: - Не делай этого... пожалуйста, Боже, не делай этого...

Но он, конечно же, сделал. Он сделал движение, чтобы поднять свой АК, и на его юном лице отразилось выражение абсолютной ненависти. Я отреагировал инстинктивно и выпустил в него три пули, вырвав ему почти всю глотку. Он упал на пол, корчась и пытаясь кричать, но из его рта доносилось лишь бульканье жидкости, пока кровь пузырилась между его губами и брызгала из шеи.

Через двадцать секунд он был мертв.

Я был практически в шоке. Двое из моего отряда должны были вывести меня оттуда. Мне было физически плохо от того, что я убил ребенка, целых два дня. Выбора действительно не было, потому что его разум был настолько извращен ядом, которым его наполнили экстремисты, но это не облегчало моего состояния. И теперь, стоя в доме, я снова почувствовал это - смесь страха и скорби, вины и отвращения к самому себе.

Хватит уже, - сказал я себе. Сосредоточься, сосредоточься.

Я довольно быстро очнулся от этих мыслей, потому что тот мальчик слишком сильно напоминал мне моего собственного сына, и, черт возьми, я собирался снова увидеться с Поли. Я был полон решимости.

Я почувствовал движение, когда шагнул в коридор. Я ничего не слышал и ничего не видел, но в глубине души зазвенели тревожные колокола.

Я поднял свой "Моссберг, - и из темноты на меня выскочил зомби. То, что я увидел, напоминало бездомного. Это был мужчина в грязных рабочих брюках и куртке "Кархарт, - испачканной кровью, черной, как моторное масло. У него были длинные косматые волосы и густая борода, затвердевшая и покрытая коркой засохшей крови.

Его лицо было бледным и потемневшим, испещренным открытыми язвами размером с пятицентовик. У него не было глаз - только две рваные дыры, словно вырезанные ножом.

Хотя он не мог меня видеть, он точно знал, где я нахожусь. Его лицо растянулось в ухмылке, обнажив обесцвеченные зубы, торчащие из десен, испещренных черными пятнами. Он попытался что-то сказать, и это прозвучало, как будто человек мучается от сухих рвотных позывов.

Все это произошло за несколько секунд.

Он протянул ко мне руки с пальцами, почерневшими от могильной земли. К тому моменту я уже поднял "Моссберг" и нажал на курок. От носа и выше его голова испарилась в брызгах ткани и костей. Его мозги разбрызгались по стене, словно горсть брошенной грязи.

Он тут же рухнул, махая руками. Когда его задница ударилась о пол, его челюсти сжались с огромной силой, несколько зубов выскочили и зазвенели по полу, словно брошенные игральные кости. Он дрожал секунду или две, из него вытекала чернильная жидкость, а потом он снова оказался мертв.

Именно в этот момент я услышал выстрелы.

Стрельба отрывками из M4 на полном автомате.

Так стрелял Так, и, судя по звуку, он сражался не на жизнь, а на смерть.

Я побежал по коридору, внимательно следя за несколькими открытыми дверями, и выбежал в тупик. Я думал, что коридор соединит левое и правое крылья второго этажа, но ошибся. Дом оказался дуплексом - двухквартирным домом. Мне следовало догадаться об этом по двум лестничным клеткам, но иногда в таких больших старых домах бывают две лестницы. Но дело было не в этом. Левая лестница вела в комнаты одной семьи, правая - в комнаты другой, и обе семьи, по-видимому, пользовались общим нижним этажом - кухней, столовой и т.д.

Выросший в Йонкерсе, я помнил, что многие итальянские семьи жили в таких дуплексах, чтобы жить отдельно, но при этом оставаться на связи во время обедов и общественных мероприятий.

Черт возьми.

Таку нужна была моя помощь, а я не мог к нему добраться; по крайней мере, быстро.

Я тщетно попробовал открыть две другие двери, которые имели общую стену с левой частью дома. Безрезультатно. Первая вела в ванную, а вторая... вторая - в спальню, пахнущую как морг.

И на то была очень веская причина.

Когда я вошел в комнату, зомби, лежавшее на кровати как настоящий труп, приподнялось и посмотрело на меня. Это была обнаженная женщина с отшелушивающейся белой кожей, испещренной спиралями грибка, похожими на сучки на сосне. Одна грудь представляла собой сморщенный, обвисший конус, другая же была огромной и опухшей, словно переполненный водяной мешок. Пряди цвета слоновой кости прилипли к ее лицу кровью и слизистыми выделениями из носа. Она открыла рот, и из него с бульканьем вытекла черная желеобразная масса.

Она была одним из самых ужасающих существ, которых я когда-либо видел.

Она сидела там, ухмыляясь мне, морща лицо, а ее черепообразная треугольная носовая полость издавала резиновый звук, словно лопающийся хрящ. Затем она спустила ноги с кровати, встала лицом