Предки завещали опасаться. Как травматическое наследие влияет на нашу жизнь и что можно изменить - Евгения Юрьевна Попова

Леон Фестингер предположил[31], что у человека есть базовая психологическая потребность в том, чтобы его:

– знания (убеждения, установки, ценности, представления о себе и мире),

– опыт (то, что он видит, слышит, чувствует),

– и поведение (то, что он делает)

находились в гармонии, были внутренне последовательными и созвучными друг другу.

Почему это потребность? Потому что рассогласование (диссонанс) между этими тремя элементами вызывает психологическое напряжение – дискомфорт, тревогу, беспокойство, вину, стыд, даже физиологическое возбуждение. Состояние похоже на психический зуд, от которого хочется избавиться. Наш мозг эволюционно настроен на поиск предсказуемости и согласованности, что помогает нам эффективно действовать и выживать. Диссонанс – это сигнал «что-то не так!», угроза нашей внутренней целостности.

Представьте, что вы покупаете абонемент в спортзал (придерживаясь убеждения «я за ЗОЖ») и кладёте его в красивую папку (ведь вам свойственно поведение «организованность»). А потом папка год пылится на полке, потому что ваши убеждения и поведение натолкнулись на суровую реальность, в которой регулярный спорт не так актуален. Это и есть диссонанс. Мозг лихорадочно ищет оправдания, отбрасывая смешные и нерациональные.

Фестингер подсветил ключевой момент: диссонанс редуцируется[32] (рассогласование устраняется) бессознательно. Мы не сидим и не решаем: «Ой, у меня диссонанс, надо бы его уменьшить – сделаю вот так!» Вместо этого автоматически срабатывают психические защиты, которые быстро и легко снижают напряжение, избегая драматических выборов и сглаживая неровности. Это обычно работает по нескольким сценариям:

1. Изменение значения/важности (бессознательная переоценка): один элемент психика делает менее важным, другой – более значимым, чтобы они перестали конфликтовать.

Например, человек курит (поведение) и знает, что это вредит здоровью (знание). Перед ним стоит драматический выбор: бросить курить (изменить поведение) или перестать верить во вред (изменить знание) – оба пути сложны. Бессознательно он сглаживает ситуацию: «Да, курение вредно вообще-то, но лично мне оно помогает снять стресс (повышается важность позитивного аспекта поведения), а стресс вреднее курения (уменьшается важность общего знания о вреде)». Или успокаивает себя: «Фармкомпании преувеличивают статистику, не так уж курение вредит» (уменьшается достоверность знания). Знание и поведение больше не конфликтуют так остро. Конфликт не разрешён по сути, но его острота снижена за счёт переоценки значимости или правдивости.

2. Добавление оправданий: психика ищет и придумывает объяснения или «факты», которые делают противоречивое логичным.

Например, человек покупает дорогую, но неудобную машину (поведение). Знает, что переплатил и сидеть неудобно (знание/опыт). Перед ним встаёт драматический выбор: продать машину с убытком (изменить поведение) или признать ошибку (изменить представление о себе как о разумном покупателе). Но он продолжает бессознательно сглаживать: «Зато она статусная, все смотрят с восхищением!» (добавляется оправдывающее знание – важность статуса). Или: «Безопасность важнее комфорта, а у этой марки лучшие краш-тесты!» (добавляется новое знание, оправдывающее выбор). Диссонанс между «потратил много на неудобное» и «я умный» снижен за счёт новой мысли «но зато безопасная/статусная». Конфликт, безусловно, не устранён (машина по-прежнему дорогая и неудобная), но он вписан в новую логическую схему, где поведение имеет веское оправдание.

3. Избирательное внимание и забывание (игнорирование/подавление): психика бессознательно фильтрует информацию. Мы начинаем игнорировать или быстро забывать то, что усиливает диссонанс, и активно искать, запоминать и переоценивать то, что его уменьшает.

Например, человек любит сладкое (установка) и ест много тортов (поведение), но читает статью о вреде сахара (новое знание). Драматический выбор: отказаться от сладкого или игнорировать доказанный вред? Поэтому человек не запоминает суть статьи, не ищет информацию на эту тему, зато обращает внимание и запоминает статью о пользе тёмного шоколада или мнение «эксперта», говорящего, что сахар не так страшен. Диссонанс снижается, потому что знание о вреде не получает «подпитки». Угрожающий элемент (знание о вреде) вытесняется из фокуса внимания или памяти, он как бы «перестаёт существовать» в актуальном сознании.

4. И самое сложное: менять поведение, чтобы привести его в соответствие с убеждениями.

Например, человек, испытывающий сильный диссонанс от курения, бросает курить. Почему это драматический выбор? Потому что требует реальных усилий, воли, изменения привычек, возможно, физического дискомфорта. Наш мозг предпочитает бессознательные когнитивные искажения (пп. 1–3), если они эффективно снижают дискомфорт с меньшими затратами сил, напрягаться он не любит. Драматический выбор случается, только если диссонанс очень сильный (угрожает ядру личности), а другие способы редукции недостаточно эффективны или социально неприемлемы.

А теперь давайте рассмотрим явление диссонанса в разрезе эпигенетики. И теория когнитивного диссонанса Леона Фестингера, и эпигенетика изучают адаптацию систем к противоречиям, но на разных уровнях: «психика vs. клетка».

Представьте, что геном – это «убеждение» клетки о том, как ей функционировать в идеальном мире. Среда (стресс, токсины, питание, поведение) – это «действия» или «внешние факты». Когда среда противоречит ожиданиям генома, возникает «эпигенетический диссонанс».

Можно выстроить аналогию:

* Гомеостаз – это процесс саморегуляции, обеспечивающий поддержание устойчивых и оптимальных условий внутренней среды системы при изменениях внешней среды.

Психический гомеостаз – процесс саморегуляции психики, направленный на достижение и поддержание внутреннего психологического равновесия, стабильности и благополучия.

Клеточный гомеостаз – способность клетки поддерживать внутри себя стабильные и оптимальные условия (например, концентрациюионов, pH, температуру), несмотря на изменения внешних факторов.

Давайте рассмотрим конкретные примеры в контексте эпигенетики.

1. Хронический стресс: представьте, что происходит внутри человека, который постоянно испытывает тревогу, но пытается убедить себя: «Я спокоен, всё в порядке».

Его психика сталкивается с конфликтом: убеждение («Я должен быть спокоен») противоречит реальности (постоянному чувству тревоги). Психика бессознательно включает защиту, чтобы снизить мучительный диссонанс: отрицает проблему («Это не тревога, просто устал / все так живут / всё нормально!») – подбирает «заглушку» для внутреннего дискомфорта.

Теперь посмотрим, что происходит на уровне его клеток. Генетическая программа организма рассчитана на кратковременный стресс (как реакция «бей/беги/замри» – полезная и быстрая). Но когда стресс становится хроническим, это противоречит «ожиданиям» генома. Возникает молекулярный аналог диссонанса: клетка не может нормально функционировать в режиме вечной тревоги.

Знакомо ли вам состояние: начальник вызывает «на ковёр», и вы, взрослый успешный человек, внезапно ощущаете себя школьником, пойманным на списывании? Тело реагирует на стресс быстрее сознания, воспроизводя старые шаблоны. В такие моменты наш мозг похож на перегруженный компьютер: вместо «Сохранить» и «Закрыть» он тыкает