Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

Проведя ночь возле перевала Танг-Ла, который выше самой высокой горы в Альпах, один из восходителей написал: «С наступлением темноты казалось, что холод там, наверху, должен быть как в космосе». Другой отмечал, что звезды над Тибетом «яркие, словно источники электрического синего света», и видны идеально в чистейшем воздухе. Дни были солнечные и теплые, ночами часто свирепствовал ветер. На безлесной равнине Пхари экспедиция ощутила на себе всю его силу и безмерную пустынность пейзажа. «Вот он, настоящий Тибет, – писал Фрэнк Смайт, – суровая и негостеприимная земля с преобладанием оттенков коричневого цвета, неизменная и недвижная, если не считать солнца и облаков, плывущих по темно-синему небу».

Но увиденное отчасти компенсировало неудобства. Англичанам запретили охотиться на животных во время пребывания в Тибете, и восходители были поражены разнообразием пернатых – сороками, коноплянками, вьюрками, огарями, горными гусями и удодами – и отсутствием у них страха перед людьми. «Столь радостно видеть птиц в непосредственной близости, они совсем ручные, – писал Хью Ратледж. – Тибет – это рай для орнитолога». Дикие козы тоже никого не боялись. На всех перевалах участники экспедиции обнаруживали «небольшой лес молитвенных флагов, шелестевших на ветру», вспоминал Фрэнк Смайт. По его словам, это суровая, но удивительной красоты земля «желтоватых холмов с вкраплениями красноватых скал, сверкающих звезд и утр, темных, как английский ноябрьский день».

Взаимодействие с местными жителями оказалось не менее захватывающим, будь то погонщики мулов, везущих шерсть для продажи в Индию, или высокопоставленные чиновники в традиционных тибетских одеждах, но в солнцезащитных очках западного производства. В Тацанге альпинисты встретили буддийских монахинь, которые носили парики с дредами из ячьей шерсти, в Кампа-дзонге созерцали шестисотлетнюю крепость удивительной архитектуры. Они увидели нищету и изобилие, оспу и суеверия, великодушие и жестокость. В одной из деревень британцы наткнулись на истекающего кровью мужчину в окружении толпы. «Он нуждался в медицинской помощи, а зрители, среди которых было много женщин, объяснили, что это убийца, только что получивший сто пятьдесят ударов плетью, чтобы сознался в содеянном», – вспоминал Ратледж. В другой деревне местный сумасшедший разделся догола на глазах у всех, несмотря на ветер и холод. «Тибетцы – крепкий народ, – отметил Ратледж, – во всех смыслах этого слова».

Проблемы не обошли стороной и участников экспедиции. На одной из стоянок неизвестный украл одежду и несколько пар высотных ботинок. Носильщик, напившись чанга – тибетского ячменного пива, – прожег дыру в палатке. Кроме того, выяснилось, что помощник транспортного офицера – дальтоник, как следствие, он не мог различить цветную маркировку ящиков с припасами, предназначенными для похода через Тибет, и тех, что потребуются альпинистам на восхождении. Альпинист Перси Вин-Харрис, вскрыв непомеченный ящик, с отвращением обнаружил там только «партию известного патентованного успокоительного», которое, несомненно, выдали экспедиции в обмен на бесплатную рекламу. «Я скормил его якам, их это не сильно обеспокоило», – писал он позже.

В начале апреля экспедиция миновала район Шегар и прибыла в долину Ронгбук. «Местность сужалась, цепи холмов и гор смыкались, – писал Ратледж, – сильнейший южный ветер начал дуть навстречу. Трава исчезла, а камни и осыпи, снег, голубой лед, обрывы и трещины стали нашими спутниками на следующие три месяца». В середине апреля экспедиция остановилась у монастыря Ронгбук, расположенного менее чем в двадцати километрах от Эвереста. В монастыре на высоте почти пяти километров постоянно проживали более трехсот монахов, монахинь и отшельников, это одно из самых высокогорных обитаемых мест в мире. Ратледжа, однако, интересовало другое. Он хотел получить от настоятеля монастыря благословение, это имело огромное значение для работавших на экспедицию шерпов и бхотия. «Нашим людям было чрезвычайно важно такое благословение», – вспоминал Ратледж.

Тем не менее настоятель, человек простой и добродушный, вновь, как и в экспедициях 1920-х, пошел навстречу британцам. «Носильщики надели свои лучшие одежды, – вспоминал Ратледж, – каждому из них мы дали по рупии, чтобы они могли сделать подношение». Настоятель также попросил британских участников произнести мантру «Ом мани падме хум» и улыбнулся, когда Фрэнк Смайт не сумел правильно сказать ее. Впрочем, церемония прошла успешно, и носильщики, и альпинисты ушли из монастыря в отличном настроении.

На следующий день экспедиция отправилась вверх по долине, чтобы установить базовый лагерь. «Сегодня пасхальный понедельник, 17 апреля. Долгий переход закончился», – писал Ратледж. В конце долины возвышалось нечто невероятное, будто видение из сказочного сна. Или из кошмара. Впереди ждала тяжелая работа.

Северная стена Эвереста представляет собой потрясающее и леденящее душу зрелище. Величина и крутизна склона отражает масштаб стоящей перед альпинистом задачи. Большую часть года Эверест в основном бесснежен, что позволяет рассмотреть поразительные полосы коричневых и желтых пород у его вершины, восхождение «в лоб» с севера представляет колоссальную сложность. Первые британские исследователи в 1921 году пришли к выводу, что единственный путь наверх – по вершинным гребням: либо по крутому правому плечу, либо – и этот маршрут выглядел более многообещающим – по длинному, но относительно пологому гребню слева. Но как к ним подобраться?

Ледник Ронгбук, начинающийся от подножия северного склона Эвереста, несмотря на многочисленные трещины и невероятной величины ледовые башни, является самым прямым путем к горе. Но, как оказалось, по Ронгбуку можно подойти непосредственно к Северной стене. Однако во время разведывательной экспедиции в 1921 году группа альпинистов и носильщиков обнаружила, что рукав этой могучей ледяной реки, который нарекли ледником Восточный Ронгбук, начинается от Северного седла – перемычки между пиком Чангцзе (7543 метра), расположенным между ледниками Ронгбук и Восточный Ронгбук, и самим Эверестом. Это был огромный прорыв. В той экспедиции у альпинистов не осталось ни времени, ни сил, ни припасов, чтобы предпринять попытку восхождения, но путь на гору они нашли.

В идеале маршрут выглядел следующим образом: от верховьев ледника Восточный Ронгбук подъем на Северное седло, выход на склон Эвереста и на его