Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

— Здравствуйте еще раз, лорд Аларик.

Он выпрямился и одарил ее медленной улыбкой.

— Мисс Ффинч.

Она сумела спросить:

— Могу я вам чем-то помочь?

Уилла была очень довольна собой за то, что ее голос не сорвался на писк. Уилла Ффинч никогда не пищит. И не вздыхает. И не… В этот момент дверь за спиной Уиллы закрылась, и этот успокаивающий список правил вылетел у нее из головы, потому что она осталась наедине с лордом Алариком в полутемном коридоре.

— Я не уверен.

Он посмотрел на нее с любопытством. Уилла почувствовала, что ее щеки заливает краска. Но она же никогда не краснеет! И никогда не визжит! И никогда не вздыхает…

— Думаю, у меня странная реакция на возвращение в Англию, — сказал он, почти размышляя вслух.

— Я вполне понимаю, что у вас может возникнуть желание сбежать из гостиной, полной дам… — сказала Уилла и тут же поспешно поправила себя, — людей… Гостиной, полной народу. Ведь на борту пиратского корабля, наверное, немноголюдно.

Она мысленно застонала. Пиратского корабля? Она говорит как дурочка.

— Вы удивитесь, если я скажу, что никогда не бывал на борту пиратского корабля?

— Разумеется, нет! — выпалила Уилла. — Я знаю, что пираты берут на абордаж английские корабли, а не наоборот.

Улыбка в его глазах стала еще заметнее.

— Признаюсь, у меня есть пиратские наклонности.

Уж не намекает ли он на то, что рассматривает ее как английский корабль и ему не терпится взять ее на абордаж? Уилла почувствовала, что ее лицо горит, и правило «не краснеть» летит к черту. С чего это он вообразил, что она благосклонно примет столь откровенное предложение? Она же не Хелена Биддл. Уилла быстро взглянула на него и сделала движение, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.

— Извините за каламбур. Это было ужасно невоспитанно с моей стороны. Я провел слишком много времени за пределами Англии.

С этим Уилла была согласна, поэтому промолчала.

— Я не собираюсь посягать на ваше целомудрие. — Его глубокий низкий голос прозвучал резковато. — Я не привык следить за своим языком, к тому же у меня есть дурацкая слабость к каламбурам. К любой игре слов, если честно.

В таком случае он не принадлежит к высшему обществу, потому что если английские джентльмены что-то и делают, так это следят за своей речью. Возможно, именно поэтому он столько лет странствовал по миру — чтобы не нужно было постоянно думать перед каждым своим высказыванием, какие последствия оно может вызвать. От этой мысли Уилла испытала странное чувство, смесь зависти, осуждения и настороженности, все три переплелись вместе.

Уилла молчаливо приняла его извинения и пробормотала:

— Я думала, что для писателя внимание к языку очень важно.

Его пальцы скользнули по ее руке выше локтя, оставляя за собой горячий след на ее коже.

— Мне нравится связно излагать мои впечатления на бумаге, — просто сказал он. — Но я и не представлял, что обрел столько поклонников.

— Ваших читателей?

— Дамы, которых я встретил в гостиной, по большей части не читательницы. Кажется, они очарованы персонажем пьесы, а он не имеет никакого отношения к моим книгам. — Его взгляд был печальным, но искренним. — И, уверяю вас, меня это не радует.

Уилла старалась не думать о том, что он стоит к ней очень близко в этом темном коридоре. От него пахло мятой.

— Меня так долго не было в Англии, что я забыл многие правила, но самые важные помню. Например, это. — Он взял ее кисть и снова поднес пальцы к своим губам. — Это правило мне нравится. Какой замечательный способ здороваться с женщиной, прощаться с ней или извиняться перед ней.

Он коснулся губами ее руки, и Уилла почувствовала всем телом нечто вроде шока. А за ним последовало острое чувство стыда. Она не собиралась поддаваться обаянию такой публичной личности, и не важно, рад он своим поклонницам или нет. Она отдернула руку и холодно кивнула.

— С вашего разрешения, лорд Аларик.

Она прошла мимо него и направилась в безопасность гостиной и к своим поклонникам — молодым людям, каждый из которых мог бы без подсказки вспомнить более сотни правил поведения, а если дать ему время, вероятно, и втрое больше. Она знала, что лорд Аларик смотрит ей вслед, и не оглянулась.

Диана и Лавиния стояли рядом и смотрели в окно. Уилла заставила себя подойти к ним спокойной походкой, притворяясь, что ее сердце не колотится с бешеной скоростью, а щеки не пылают.

— На что это вы смотрите? — Она тоже посмотрела в окно. Диана издала звук, похожий на всхлип. И тут Уилла вдруг увидела, что плечи Дианы трясутся, а Лавиния стоит так, чтобы заслонять ее от посторонних взглядов. Уилла поспешно достала из сумочки с шитьем платок. — Что-то случилось?

— О нет, — не очень убедительно ответила Диана, промокая глаза платком. — Просто я очень устала. Вчера я была в пути всю ночь, моя мать не хотела оскорбить его светлость своим поздним приездом, но вынуждена была задержаться в Лондоне по делам. Она послала меня с моей горничной вперед, зная, что леди Грей сможет побыть моей компаньонкой. Поездка была очень утомительной.

Ее слова выдали полное непонимание сути таких приемов. Никто не боялся опоздать, порой люди приезжали спустя две недели после начала. Хотя покойный отец Дианы и не являлся самым близким родственником отца Лавинии, но ее дед по материнской линии был лорд-мэром Лондона. Все тактично старались делать вид, что не придают этому значения, но постоянно о нем говорили.

Любовь с первого взгляда более романтична, если в ней есть немного мезальянса. И когда речь заходила о предложении, сделанном лордом Роландом, то никогда не забывалось упомянуть, что дед Дианы был богатым торговцем бакалейными товарами.

— Леди Грей обычно опаздывает на все мероприятия, — сказала Уилла, пытаясь утешить Диану.

— Мы сказали моей матери, что дата начала приема на три дня раньше настоящей, — добавила Лавиния, поглаживая Диану по спине. — Иначе она приехала бы на неделю позже, и у тебя точно бы не было компаньонки.

Диана улыбнулась дрожащими губами.

— Моя мать считает, что мне обязательно нужно было приехать к началу приема. Она ужасно боится, что мой жених вдруг поймет, что я не принадлежу к высшему обществу. И делает для этого все возможное. —