Рыцарь-ворон (СИ) - Диана Крымская
Он глубоко всаживает клинок в поддерживающий балдахин над кроватью резной столбик. – Давай, ложись, поднимай юбку и раздвигай ноги. Быстро.
Он втаскивает ее на постель. Она, действительно, бросается на него, и несколько мгновений продолжается отчаянная, хоть и неравная, борьба. И вот она уже с силой прижата к перине его мускулистым коленом...
– Да ты ведьма, – говорит он удивленно, наклоняясь над нею. – Воровка, да еще и ведьма!
Боль заставляет ее прийти в себя. Она понимает, что он сейчас сделает с ней, и страх выплескивается отчаянной мольбой:
– Нет... нет... не надо... прошу вас. Отпустите меня... Я... у меня есть жених. Он заплатит вам за меня... Выкуп.
– Жених? Выкуп? – усмехается он. – Какой выкуп, дурочка? Что за сказки? Твой жених, может, английский король, – ты, кухонная шлюшка?
Он хватает ее платье у горла и разрывает одним движением снизу вверх. Она взвизгивает и пытается прикрыться, но он не дает ей этого сделать, навалившись сверху и прижав ее руки над головой.
– Действительно, цыпленок, – говорит он, снова переходя на французский. – Храбрый, но глупый цыпленок...
Она пытается вцепиться зубами ему в щеку.
– Прекрати, – снова на саксонском. – Иначе после меня тебя отведают и мои люди.
Ужас снова накатывает на нее. Что ее ждет?..
– Умоляю... – шепчет она. – Я невинна... Не делайте этого, не совершайте грех...
– О, конечно, девственница! – скалится он. – Снова сказка. Я уверен, хоть ты и юна, тебя попробовали все повара на вашей кухне! И, может, не они одни.
Его руки шарят по ее телу. Чужие, грубые, сильные. Потом резкий выпад – и он оказывается в ней... и она, наконец, теряет сознание от адской боли.
– Нет! Нет! Нет!!! – она просыпается от собственного крика. Кошмар, – а что еще могло присниться ей в этом проклятом месте?
Тут полог раздергивается, и она видит на пороге шатра графа с обнаженным мечом в руке.
– Мадам! Что случилось?
Она всхлипывает и судорожно натягивает на себя одеяло. Его голос... такой же хриплый, как и у рыцаря-ворона из ее жуткого сна.
– Мессир... Давайте поскорее уедем отсюда.
– Скоро рассвет, и мы тронемся в путь. Осталось недолго. Если вам страшно одной, я пришлю сюда Мириам.
Мириам. Какое странное имя. Ах, да, это паж ее мужа. Она слышала, как де Турнель звал его. Но прислать в ее шатер мужчину... пусть и такого юного... Это просто невозможно. А он еще о Лайонеле что-то говорил!
Эдель даже забыла о своем кошмаре. Она села на постели и холодно посмотрела на мужа:
– Вы забываетесь, мессир.
– О чем вы?
– О чем? Если вы кого-то и можете прислать сюда, то это будет одна из моих служанок, но никак не ваш Мириам!
– Мой Мириам?..
Впервые она увидела, как он смеется. Оказывается, у него ровные и белоснежные зубы. И красивая улыбка. Но как он смеет смеяться... и, главное, над чем??
6. Страшные подозрения
– Мириам – это любовница де Турнеля. Он привез ее откуда-то с Востока. Переодел своим пажом – какой позор для рыцаря! – и всюду таскает с собой.
Эдель прикусила губу. Мириам – женщина. Как она не догадалась сразу?!
– Миледи, он вас не любит, более того, он к вам относится как к последней служанке. Боже правый, это невыносимо, видеть всё это и ничего не делать! Как я сожалею, что уговорил вас выбрать его!
Лайонел в отчаянии ерошил свои светлые волосы. Эдель не отвечала. Да и что могла она ответить? Де Турнель – ее муж, но он имеет полное право вести с собой хоть дюжину любовниц. А она, его законная жена, должна молча сносить это.
Этим утром они, наконец, смогли поговорить. Граф с частью своих людей ускакал вперед, чтобы разведать окрестности, а Эдель ехала позади с обозом. Ей удалось незаметно отстать, Лайонлу тоже, – и вот они оказались наедине.
Между тем, путники миновали развалины Фэрфакса и снова углубились в глухую лесную чащу. Теперь до Карлайла оставался день пути, и, если бог даст, и не случится чего-то из ряда вон выходящего, завтра утром Эдель сможет уже прижать к сердцу Дика...
Но даже встреча с сыном уже не радовала ее. Когда Дик узнает, что она снова вышла замуж, да еще и за норманна... Она боялась этого, пожалуй, больше даже, чем близости с мужем. Страшилась реакции сына и того, что он возненавидит ее.
– Эдель... Ты ничего не скажешь?
Она с тоской посмотрела на Лайонела. В нем единственном сейчас она видела если не защитника, то человека, верного ей одной. Верный... преданный... надежный. Он не бросил ее на растерзание де Турнеля; несмотря на отношение к себе графа, ехал с ними.
Она вдруг остро пожалела, что не Лайонел ее муж. Возможно, выйди она за него, он залечил бы ее раны, заставил бы забыть кошмары прошлого... и полюбил бы когда-нибудь Дика.
– Что я могу сказать, Лайонел? – мягко спросила она.
Он сглотнул. Голос его дрожал:
– Вчера... Он зашел в ваш шатер... но быстро вышел. Слишком быстро, чтобы...
– Ты следил?
– Я не мог не следить. Мысль, что ты принадлежишь ему, что он уже обладает тобой, сводит меня с ума! Скажи: вчера он не прикасался к тебе?
Эдель решила, что скрывать нечего.
– Нет.
Он шумно выдохнул:
– Я так и думал. А... в день свадьбы? Он не остался с тобой на всю ночь, я знаю, но он приходил к тебе вечером.
– Лайонел, в тот вечер этого... тоже не произошло.
– Хвала Всевышнему!
Синие глаза его зажглись звездами. Он протянул к ней руки:
– Эдель! Моя прекрасная Эдель!
Она отпрянула:
– Нет, Лайонел, нет. Опомнись. То, что между мной и графом не было близости, ничего не значит. Я его жена, я дала обеты перед богом, я буду верна мужу.
– Как ты можешь? Он пренебрегает тобой, он везет с собой свою любовницу, он тебя унижает, а ты готова все снести??
– Мой долг – смиренно принять уготованное мне Господом. Лишь бы граф был хоть немного подобрее к Дику... Для себя я ничего не прошу, на мне слишком много грехов, и я заслужила все, что Он послал и пошлет мне.
– Подобрее к Дику? Не надейтесь, – зло бросил Лайонел. – Знаете, миледи, что я думаю? Что он сделает вам ребенка, – и, если