Рыцарь-ворон (СИ) - Диана Крымская
У Эдель все похолодело внутри, когда она услышала это.
– Лайонел!.. Как такой ужас мог прийти тебе в голову??
– Сами подумайте, миледи, и придете к такому же выводу. Дик для Турнеля только помеха. Какой мужчина захочет, чтоб такое богатство, как Карлайл, досталось не родному, а чужому сыну?
– Прекрати. Немедленно. Граф – человек чести и рыцарь, он не способен...
– Разве вы на турнире не видели, на что способны эти так называемые люди чести и рыцари? На любую подлость, на любое преступление! И как же быстро вы забыли, что из себя представляет ваш муж! Он – норманн! И кому, как не мне с вами, знать, кто они такие, и чего от них можно ждать!
Эдель молчала. Да, ее муж – норманн. Да, жестокость и подлость у него в крови, как и у всех них. Но – чтобы причинить вред маленькому невинному мальчику?? Хотя, убил же он своего пажа. Тоже почти ребенка!
Она села на лошадь и поскакала догонять обоз. Но слова Лайонела продолжали тупо стучать в голове. «Ваш сын для Турнеля помеха... Вы родите ему мальчика, и он избавится от Дика...»
– Расскажите мне о вашем сыне, мадам.
Если б не было утреннего разговора с Лайонелом, Эдель бы, скорее всего, обрадовал этот вопрос мужа. Тем более, заданный таким, неожиданно мягким, тоном. Но она целый день думала над словами своего верного друга, и пришла к выводу, что он, скорее всего, прав. Поэтому и теплота в голосе графа, и сам вопрос привели ее в смятение и заставили вновь повторить про себя: «Мой сын помеха для де Турнеля!»
– И... что же вы хотите знать о нем?
– Всё. Мне известно, что ему около пяти лет, что его зовут Ричард. Но это все.
Эдель глубоко вздохнула.
– Да, ему пять с половиной, и его зовут Дик. Он... – Она хотела сказать: «хороший, добрый, умный» – и осеклась. Вспомнились злые насмешки королевы и ее дам. «Недоумок. Глухонемой дурачок». И снова злость вскипела в ней.
– Так что он?
– Он очень добрый и очень умный. Он уже умеет читать и писать, – гордо произнесла она.
– Прекрасно, – сказал граф. – Кое-кто считает, что для будущего рыцаря подобные знания не нужны, но я придерживаюсь иного мнения. А как насчет верховой езды? Владения оружием? Его кто-то уже обучает всему этому? Сэр Мэтлок, быть может, занимается племянником?
Эдель смешалась. Разговор заходил на скользкую почву.
– Н-нет. Сэр Лайонел не занимается этим. Дика воспитываю я... пока.
– Но вряд ли, мадам, вы сможете преподать сыну тонкости воинского дела. Пора Ричарду заняться с воспитателями, которые научат его и держаться в седле, и владеть мечом и луком. Полагаю, пока он учится всему этому, играя со сверстниками? В Карлайле, наверное, много детей его возраста.
– Д-да. Много...
– Игры тоже необходимы, – кивнул де Турнель. Он смотрел на Эдель пронизывающим взором своих глубоко посаженных карих глаз, и она нервно стиснула поводья, чувствуя, что краснеет, и надеясь, что сумерки все же не позволяют ему разглядеть ее смущение.
– Мне кажется, или разговор о вашем сыне вам неприятен, мадам?
– Нет. Не неприятен. Я... просто удивлена, что вы завели об этом речь.
– Почему? – удивился он. – Я ваш муж, и отныне ваш сын – мой сын. – И снова этот подозрительно мягкий тон.
«Знаете ли вы про его детей?..» – пришли ей на ум слова королевы.
Сколько их у графа? И где они? Она вдруг задумалась над тем, был ли он раньше женат. Быть может, был. Тогда дети его вполне могут оказаться не ублюдками, а законными. «И, если среди них есть мальчик... Де Турнель избавится от Дика, и своего сына сделает наследником Карлайла!»
Надо срочно выяснить все о детях мужа. Это крайне важно. А она-то, дурочка, придумала, как избежать опасности: она попросит какую-нибудь знахарку давать ей питье, чтобы не забеременеть... Но, если у графа есть законный ребенок, мальчик, – хоть один, – то это средство станет бесполезным!
– Я надеюсь, мессир, что вы станете Дику хорошим отцом, – выдавила она, наконец.
– Я обещаю вам это, мадам. Однако, уже поздно. Кажется, впереди видна придорожная харчевня? Там и остановимся на сегодняшнюю ночь.
В этот вечер Эдель решила покорно принять свою судьбу. Не умолять, не просить. Рано или поздно, это случится все равно. Она пережила тот ужас, переживет и этот. Быть может, это не займет много времени. Она потерпит.
В конце концов, не зря же де Турнель везет в Карлайл эту Мириам? Значит, она дорога ему. Возможно, он и не станет слишком часто навещать законную жену. Его любовница очень даже симпатичная. Хоть и с перебитым носом. Интересно, он приревновал ее – за это и избил так, что сломал нос?
И все равно, она, Эдель, простушка рядом с нею. «Я должна радоваться, что у него есть любовница. Это избавит меня о многих мучительных ночей!»
Она помолилась и легла в постель, прислушиваясь к звукам, доносившимся снизу, из залы, где, за длинным общим столом, остались сидеть мужчины. Граф тоже был там; когда она поднималась наверх, то видела, как он осушает большой кубок с вином. А напротив, как ни странно, сидел Лайонел. Он тоже пил.
Эдель ворочалась с боку на бок, досадуя, что муж не идет. Вот так всегда: когда чего-то боишься, ужасное обязательно с тобой случается; когда же страх подавлен, и начинаешь спокойно ждать неизбежного, – оно, как будто нарочно, обходит тебя стороной.
Наконец, дверь скрипнула, и Эдель, лежащая на боку лицом к ней, при свете зажженного шандала увидела на пороге графа. Он захлопнул дверь, но не шагнул к кровати, а неловко оперся плечом о косяк. Эдель услышала его тяжелое дыхание, уловила идущий от него запах, и поняла, что он пьян.
«Господь всемогущий, дай мне силы вытерпеть. Не оставь меня. Я буду сильной. Буду храброй... Только бы поскорей!»
Она села на постели и спросила:
– Помочь вам раздеться, мессир?
Он издал тихий смешок, который не понравился ей.
– Раздеться? Нет, благодарю, мадам.
Язык его слегка заплетался. Де Турнель был пьян больше, чем она ожидала.
– Я ждала вас.
– Даже ждали? Как это мило с вашей стороны.
– Мессир... Быть может, приказать принести вам воды?
– Я просто вас не узнаю, мадам. Что