Пока сердце помнит - Надежда Ковалёва

На столе лежали письма, копии счетов и короткая записка Рида, исписанная мелким наклонным почерком.

- Он утверждает, что управляющий вёл вторую судовую книгу, - сказал Натаниэль. - Не для банков. Для себя. Там были настоящие грузы, даты залогов и имена тех, кто знал о повторных обеспечениях.

- Где она? - спросила Эмилия.

- Рид видел, как книгу спрятали в старом складе у гавани, в нескольких минутах ходьбы от Хай-стрит. Под доской у северной стены. Потом его уволили.

Доминик уже мысленно рассчитывал путь.

- Я еду.

- Мы едем, - поправила Эмилия.

Он открыл рот. Розалинда, сидевшая в кресле у окна, почти заметно задержала дыхание.

- Дорога может быть неприятной, - сказал Доминик вместо привычного запрета.

- Я переживу дорогу.

Он помолчал.

- Ты позволишь мне сопровождать тебя?

Николас тихо присвистнул. Натаниэль снял очки и протёр их, хотя стёкла были совершенно чистыми.

Эмилия тоже поняла, чего стоил Доминику этот вопрос. Несколько дней назад он бы просто сообщил, что едет с ней.

- Позволю.

Напряжение в его плечах исчезло так заметно, что Николас усмехнулся.

- А теперь, - сказала Эмилия, - вы все можете перестать на нас смотреть?

- Нет, - ответил Николас.

Эдвард развернул карту. От Бомонт-холла до Портсмута можно было добраться за долгий день при раннем выезде, сухой дороге и смене лошадей, но весенние колеи оставались ненадёжными. Решили взять лёгкий экипаж и двух верховых лошадей. С Эмилией ехала миссис Грей; после смерти миссис Уинтер именно она обычно сопровождала Эмилию в дальних поездках; Эдвард заметил, что семейному скандалу сейчас меньше всего нужен ещё и светский. Натаниэль передал Доминику имена двух людей в порту, которые могли подтвердить слова Рида.

Когда остальные разошлись, Эмилия задержалась у карты.

- Ты действительно собираешься спрашивать моего разрешения на каждом повороте? - спросила она.

Доминик опёрся ладонями о стол.

- Нет. Это свело бы нас обоих с ума.

- Хорошо.

- Но постараюсь сначала спросить, а потом уже распоряжаться.

Эмилия посмотрела на него внимательнее.

- И как ты его узнаешь?

- Предполагаю, ты сообщишь.

Она не удержалась от улыбки.

- Громко.

- В этом я не сомневаюсь.

После ужасного предложения между ними наконец возникло не напряжение, а почти обычная близость. Доминик не попытался воспользоваться ею и приблизиться; только свернул карту и сказал, что заедет на рассвете.

Эмилия проводила его взглядом. Когда дверь закрылась, она ещё мгновение смотрела на неё. Он мог просто решить всё за неё - и удержался. Эта небольшая перемена тронула сильнее, чем ей хотелось признавать.

Чуть позже Эмилия задержалась в библиотеке с Элизабет. На столе осталась карта южного побережья, прижатая серебряной чернильницей, и записка Томаса Рида с неровным почерком человека, не привыкшего писать длинные письма.

- Ты сама послала за мной? - спросила Эмилия.

- Да. Я подумала, что если позволить Доминику сначала всё обсудить с мужчинами, он снова решит, будто тебе достаточно сообщить результат.

Эмилия улыбнулась.

- Он действительно спросил, позволю ли я ему сопровождать меня.

- Я слышала. Натаниэль потом пять минут проверял, не заболел ли брат.

Обе рассмеялись.

Элизабет стала серьёзнее.

- Ты уверена, что хочешь ехать сама? Это не светская поездка. Порт не самое приятное место для женщины, особенно если люди из компании уже пытаются что-то скрыть.

- Поэтому и поеду. Если останусь здесь, все опять решат за меня. Я больше не хочу последней узнавать о том, что касается моей жизни.

- А Доминик?

Эмилия провела пальцем по краю карты.

- Доминик будет полезен.

- Как романтично.

- Я не пытаюсь быть романтичной.

- Это заметно.

Эмилия вздохнула.

- Он изменился, Лиззи. Или старается. И от этого всё становится труднее.

- Потому что легче злиться на человека, который остаётся неправым?

- Намного.

Элизабет улыбнулась. Она понимала без пояснений.

Перед отъездом пришлось решить десяток скучных, но необходимых вещей. Эдвард настоял, чтобы с ними ехали кучер и лакей, но не стал навязывать вооружённую охрану. Натаниэль составил список документов, которые следовало искать: грузовые манифесты, страховые записи, книги залогов, переписку со страховщиками. Николас предложил взять его самого «для устрашения портовых крыс» и получил отказ сразу от всех.

Доминик пришёл вечером в Уинтер-парк с дорожным планом. Он не вошёл дальше малой гостиной и не задержался после того, как сэр Эдмунд подтвердил маршрут.

- Пойдём на юг через Бейзингсток и Алтон, дальше к Питерсфилду, - сказал он. - Если погода удержится, к вечеру будем в Портсмуте. Если дождь задержит, заночуем у Питерсфилда. В Портсмуте остановимся в «Джордже» на Хай-стрит. Хозяина знаю.

Эмилия подняла глаза.

- Ты уже всё решил?

Доминик замолчал. На секунду старое выражение - привычка командовать - появилось на лице, затем исчезло.

- Предложил, - поправился он. - Если хочешь другой маршрут, скажи.

Сэр Эдмунд кашлянул, пряча улыбку.

Эмилия почувствовала одновременно удовлетворение и странную нежность.

- Маршрут разумный. Оставим.

- Хорошо.

Он уже собирался свернуть карту, но Эмилия остановила его жестом.

- И ещё одно.

- Что?

- В Портсмуте, если станет опасно, ты не будешь запирать меня в гостинице «ради моего же блага».

Доминик потёр подбородок.

- А если в меня начнут стрелять?

- Тогда я, вероятно, сама захочу вернуться в гостиницу.

- Разумно.

- Но решу это я.

Он кивнул.

- Договорились.

Сэр Эдмунд дождался, пока Доминик уедет, и только потом произнёс:

- Ты уверена, что это тот самый Бомонт?

Эмилия посмотрела на закрывшуюся дверь.

- Пока не уверена.

В ту ночь Эмилия думала о предстоящей дороге уже не только с тревогой. Два дня рядом с Домиником когда-то показались бы исполнением мечты. Теперь её занимал другой вопрос: сможет ли она быть с ним близко и не отдать назад ту самостоятельность, которой так долго училась.