Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Видно, не хотел, чтобы хозяин услышал.

— Г-грязно, — сказала я, плюхнув тряпку в ведро так, что брызги полетели в разные стороны.

Старик отскочил, чтобы не попало на него.

— Н-не ж-живи с-свиньёй, — выговорила я, выполаскивая тряпку, — и-и н-не з-зайду.

Он умчался быстро, как молоденький, что-то брюзжа на ходу. А я закончила мыть его спальню и отправилась драить коридор.

Вымыв второй этаж, я спустилась на первый, где колдун и слуга топтались у порога, как незваные гости.

— Сильвия, — позвал меня колдун с некоторым смущением, — Килби хочет помочь. Скажи, что ему делать?

— В-воды с-согреть, — бросила я, не глядя на старика, у которого был очень мрачный, почти обречённый вид, и пояснила: — С-стирка.

— Слышал? — велел колдун, и Килби потащился за большим котлом, который стоял в углу.

Пока слуга вешал котёл на крюк в печи и пока наполнял котёл водой, я убрала со стола тарелки и чашки, собрала вилки и ложки и сложила всё в серебряный таз. Потом отмыла стол от жировых потёков, и он засиял так, что пустил солнечных зайчиков по стенам.

Вооружившись метлой, я вымела весь сор из кухни, заставив колдуна посторониться.

— Может, я тоже чем-то могу помочь? — неуверенно предложил он, когда я в очередной раз переставила его с места на место.

— Ага, — тут же откликнулся старик, подкидывавший поленьев, чтобы огонь был побольше, — возьмите метлу и превратите её в серебряную. Чтобы я потом ещё два дня по округе палку на основу искал.

Колдун виновато засмеялся и спрятал руки за спину.

— С-солнце, — сказала я, опираясь на метлу и вытирая со лба пот. — П-постойте во дворе.

Он послушно вышел из дома и так же послушно встал возле колодца, подставляя лицо солнечным лучам.

— Как распогодилось-то, — буркнул Килби, глянув в окно, и добавил, обращаясь ко мне, презрительно выпятив нижнюю губу: — Котёл я наполнил, скоро вода закипит. Я пошёл в город, дела у меня. Господин приказал. А ты тут смотри… — он погрозил мне сухим, но крепким ещё кулаком. — Чтобы он был доволен.

Я едва сдержалась, чтобы не ткнуть его метлой. Но он уже стащил с гвоздя на стене плащ, войлочный берет, оделся и вышел. Было слышно, как он разговаривает с колдуном, потом стало тихо.

Вымыв пол в кухне, я перемыла посуду — и ту, что осталась от завтрака, и ту, что собрала по подоконникам и лавкам. Похоже, мужчины в этом доме не слишком заботились об уюте и чистоте. Впрочем, мужчины — они такие. Если бы не женщины, жили бы в свинарнике и неплохо себя чувствовали.

После посуды я подумала об обеде.

Осмотрев кладовую внимательнее, я нашла серебряные шкатулочки с разными крупами, муку, чан с солониной и квашеную капусту. Та же самая еда, которую ели в трактире у Толстого Торстена.

Отсыпав крупы, я достала кусок мяса и замочила его в воде, чтобы избавиться от лишней соли, поставила большую сковородку на решётку сбоку, чтобы потушить в масле капусту, и замесила крутое тесто на яйцах, добавив в него немного пива, чтобы тесто забродило и выпечка получилась попышнее.

Поглядывая в окно, я видела, что колдун то принимался ходить от дома к колодцу, то сидел на камне под деревом, но в дом не заходил, предоставив мне хозяйничать на своё усмотрение.

Вода в котле как раз закипела, и я приступила к стирке.

Выстирала все рубашки из хозяйского сундука, все простыни, и развесила их снаружи, чтобы высохли на солнце.

Услышав мои шаги, колдун встрепенулся и поднялся с камня, на котором сидел.

— Сильвия? — позвал он, склонив голову к плечу и прислушиваясь.

— Угу, — ответила я, расправляя на серебряных ветках последнюю рубашку. — М-ожете з-зходить. У-убрала, — я вытерла руки о подол юбки и взяла колдуна под локоть, уводя в дом.

Едва переступив порог, господин Элейв остановился и глубоко вздохнул.

— С ума сойти! — сказал он почти весело. — Ты — волшебница? Здесь даже воздух другой.

— В-вымыла, — коротко ответила я и усадила колдуна на стул. — Г-готовлю о-обед.

Я загремела ножами и мисками, искоса посматривая на хозяина дома, но он сидел смирно, положив ладони на серебряную столешницу.

— Тебя заставляли работать? — спросил он, когда я принялась нарезать лук и рубить кусочек копчёного сала с мясными прожилками.

— Т-трактир, — сказала я, орудуя ножом. — В-все р-работают.

Колдун сжал руки в кулаки, так что побелела кожа на суставах.

Рассердился? С чего бы?

— Ты и правда ничего не помнишь о своём прошлом? — спросил он негромко.

Я промычала в ответ — нет, мол, не помню.

— Тебя… не обижали в трактире? — снова спросил он.

— Д-дралась, — сказала я, ссыпая лук и сало на сковороду.

Сало тут же начало плавиться и шипеть, и лук зазолотился. По кухне поплыли ароматные волны. Колдун потянул носом, выдохнул и покачал головой.

— Спасибо, что помогла, — опять заговорил он. — Килби трудно справляться одному. Я, как видишь, абсолютно бесполезен.

— К-кто в-вы? — спросила я, успев подумать, что колдун не обязан отчитываться передо мной кто он и откуда.

— Похоже, что неудачник, — засмеялся он.

Шутку я не приняла и смеяться в ответ не стала.

— В-вы — м-маг? В-вы с-сможете… — тут мне пришлось собраться с силами, чтобы договорить: — с-с-с… у-узнать о-обо м-мне?

— Это смогу, — сказал он спокойно и уверенно. — Дай время, и мы всё о тебе узнаем. Кто ты, откуда, как твой настоящее имя. А пока я не хочу, чтобы ты работала. Ты не обязана…

— С-свинарник, — перебила я его почти сердито. — К-как ж-жить? В т-трактире з-за та-такое п-пороли.

— И тебя пороли? — лицо его вдруг потемнело.

— С-сначала, — ответила я почти безразлично, потому что порка — это меньшее из зол, что могло случиться с тем, на ком рабский браслет.

Он опять сжал кулаки и что-то процедил сквозь зубы, но что — я не поняла.

Тем более что лук уже подрумянился, и я отправила его в котелок. Плеснула туда же воды, уложила нарезанные помельче куски солонины и высыпала промытую крупу.

Немного соли, закрыть крышкой, передвинуть туда, где огонь не такой сильный — и к обеду будет вкуснейшая похлёбка, а не то варево, которым Килби кормил нас вчера.

— Сильвия, — позвал вдруг колдун, — подойди ко мне, будь добра.

Ну вот, началось. Я сглотнула, глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и подошла к нему. Можно было кашлянуть, что я рядом, но вместо этого я дотронулась рукой до его руки.

Когда он сидел, наши лица были на одном уровне, друг против друга.