Его опасная наложница - Злата Алексеевна Ионова

— Я не про себя, — покачала головой Ирис, и на её губах мелькнула кривая усмешка. — Он явно влюблён в кого-то другого. Безумно, до потери рассудка влюблён.

Захар замер. Он уставился на неё во все глаза, его челюсть на мгновение отвисла, а в обычно насмешливом взгляде промелькнуло искреннее, почти детское изумление.

— С чего ты так решила? — севшим голосом спросил генерал. — Твои выводы строятся на песке.

Ирис глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и устремила невидящий взгляд вдаль, туда, где сад смыкался с тёмной полосой леса.

— Помнишь, как мы впервые встретились с тобой? Наложница Грей тогда скопировала мои движения, чтобы привлечь его внимание. Она думала, что секрет в жестах. Но в итоге ни она, ни я его толком не получили. Значит, есть ещё одна. Третья наложница. Та, что действительно влюбила в себя короля без остатка.

Захар смотрел на неё с таким откровенным недоумением, словно она вдруг заговорила на мёртвом языке.

— Это немного… нелогично, — осторожно протянул он. — Но я тебя слушаю дальше.

Ирис внезапно ожила. Она порывисто подалась к нему, её ладони упёрлись в холодный камень по бокам от его ног. Она заговорила быстрее, помогая себе резкими взмахами рук, отчего широкие рукава платья взлетали, как крылья испуганной птицы:

— Нет-нет, всё точно как в дешёвых дворцовых романах! — почти воскликнула она, и в её голосе зазвенело возмущение. — Сейчас он намеренно проводит время со мной, выставляет меня напоказ, дарит дорогие подарки! Всё это делается лишь для того, чтобы его настоящая любимая заревновала, увидела меня рядом с ним и вступила в открытую бой за него! Только вот одного я категорически не понимаю — почему тумаки судьбы должна получать именно я?!

Захар молчал. Его рот приоткрылся, лицо пошло багровыми пятнами, став похожим на перезревший помидор, а глаза округлились так широко, что стали видны красные прожилки на белках. Он хватал ртом воздух, беззвучно открывая и закрывая губы, и явно пытался найти хотя бы одну трещину в этой абсурдной теории, но логика пасовала.

— Это больше похоже на горячечный бред, чем на правду, — наконец выдавил он, неловко сползая с камня и выпрямляясь во весь свой немалый рост. Ему срочно нужен был свежий воздух.

— Ну а что это ещё может быть?! — возмутилась Ирис ей вслед, тоже вскакивая на ноги. Голос её звенел от слёз и обиды. — Зачем ему ещё держать меня ночами у себя, если не для приманки?! Думаешь, я настолько хороша, чтобы ради простого удовольствия рушить мой политический брак?

Генерал развернулся на каблуках. Он не нашёлся, что ответить этой сумасшедшей дурехе с её книжными фантазиями. Махнув рукой в воздухе, он зашагал прочь по гравийной дорожке, оставляя её одну посреди сгущающихся теней. Листья летели из-под его сапог.

Ирис проводила его долгим взглядом, удивлённая и уязвлённая таким внезапным, почти трусливым уходом. «Опять ушёл, — подумала она, опускаясь обратно на остывающий камень и кутаясь в шаль. — Почему он всегда сбегает, стоит мне только начать говорить о короле?»

Но не успела она додумать эту мысль до конца, как благодатную тишину сада разорвал дробный топот. Со стороны галереи, тяжело дыша и прижимая руку к пышной груди, влетела запыхавшаяся Лисса. Её кружевной чепец съехал набок, а выбившиеся пряди прилипли ко лбу.

— Госпожа! — крикнула она срывающимся голосом, подбегая вплотную. — Вас ищут! По всему замку подняли людей! Его величество снова приглашает вас на ночь!

Ирис застыла. Кровь сначала отхлынула от лица, оставив кожу мертвенно-белой, а потом ударила в виски тяжёлым, горячим молотом. Третья ночь. Сердце пропустило удар, а затем пустилось в такой бешеный галоп, что заложило уши. Внутри закипало странное, пьянящее волнение пополам с липким, первобытным ужасом.

Она медленно поднялась с камня, машинально одёргивая помятое платье. Ноги сами сделали шаг навстречу служанке.

Лисса схватила её за руку своими горячими, влажными пальцами и повела обратно к замку, щебеча что-то про горячую воду и распущенные волосы. Ирис шла за ней на негнущихся ногах, чувствуя, как прохладный ночной ветер играет с её локонами, бросая в лицо сухие листья.

«Что же это такое… — пульсировало в голове в такт её быстрым шагам. — Куда я, во имя всех богов, влипла?»

Но где-то там, очень глубоко, под слоем страха, придворных интриг и теорий о тайных любовницах, в самом укромном уголке души, который она сама боялась признать, жила твёрдая, пугающая своей ясностью уверенность: она уже совершенно не хотела, чтобы этот кошмар заканчивался.