День герцогини - Сара Маклейн

— А это моя мать, графиня.

Затем понизила голос:

— Кстати, вы отлично с ней справились.

Сера широко улыбнулась. Да, эта девушка ей определённо нравилась.

— Очень приятно, — сказала она, кивнув.

Затем посмотрела на Восхищение. Та наблюдала за происходящим с живым интересом, но представляться явно не спешила.

Что, впрочем, оказалось неважно, потому что именно в этот момент появился герцог.

— Добро пожаловать в Хайли, леди.

Его низкий, приятный голос наполнил раннее утро аристократическим достоинством.

Сера невольно напряглась, когда все присутствующие повернулись к нему. Единственный отец в этой компании воспользовался моментом, чтобы выступить вперёд, предварительно так громко прочистив горло, что это прозвучало почти вызывающе.

— Хейвен. Всё это выглядит несколько странно, не находите?

Малкольм пожал мужчине руку.

— Брансуик.

Сера припомнила, что барон Брансуик был беден как церковная мышь, зато обладал вполне приличным и уважаемым титулом.

— Разве в моём недавнем прошлом было хоть что-нибудь, что не выглядело бы странным?

Он жестом указал на Серафину.

— Как я вижу, вы уже познакомились с моей будущей бывшей женой. И, разумеется, знаете её сестёр.

Барон хмыкнул в знак согласия, а затем указал на Растерянность — рыжеволосую девушку с огромными зелёными глазами.

— Это моя дочь.

От Серафины не укрылось, что имени девушки он так и не назвал. Словно все дочери были одинаковы и незачем было утруждать себя тем, чтобы запоминать их имена.

Малкольм исправил положение.

— Леди Эмили, рад с вами познакомиться.

Сама леди Эмили, судя по всему, не испытывала такого же удовольствия. Более того, казалось, ещё немного — и она расплачется.

Однако от унижения её спас громкий, настойчивый голос одной из матерей:

— Мэри!

В тот же миг вперёд рванулась Потрясённая, едва ли не расталкивая остальных локтями, чтобы оказаться перед Хейвеном. Она была белокурая и прекрасная, словно фарфоровая кукла. И, по-видимому, звали её Мэри.

Малкольм принял происходящее с невозмутимостью истинного джентльмена.

— Вы, должно быть, мисс Мэри Мейхью.

Сера удивлённо склонила голову набок.

Мисс.

То, что герцог Хейвен вообще рассматривал кандидатуру девушки без голубой крови, само по себе было потрясением. Особенно если вспомнить, с каким презрением он и его мать относились к тому, что отец Серы разбогател на угольных шахтах.

— Её отец — один из самых влиятельных людей в Палате общин, — прошептала Софи ей на ухо.

Политик.

Ещё хуже.

— Ваша светлость, — произнесла красавица, приседая в глубоком реверансе.

Её голос звучал легко, томно и обворожительно. Пожалуй, Серафина никогда прежде не слышала ничего более женственного.

Она ничего не могла с собой поделать: её взгляд метнулся к Хейвену. Он смотрел на Потрясённую с вежливым интересом. Ничто в его лице не указывало на что-либо большее, чем обычная любезность.

Но Сере это не нравилось.

Нет. Если быть точной, ей вообще ничего из этого не нравилось.

Пусть любуется другой женщиной. У Серы не было ни единой причины переживать из-за того, что он сочтёт кого-то красивой. И уж тем более не было причин обращать на это внимание.

Более того, она вовсе не заметила, как он на неё посмотрел.

Сера поспешно отвела взгляд. Её отвлёк отдалённый грохот колёс: по подъездной дорожке приближалась ещё одна чёрная карета.

Похоже, одна из девушек не сумела уместить все свои пожитки в два экипажа и потребовала третий. Это казалось несколько излишним, но уж кому, как не Сере, знать, что охота на герцога требует серьёзной подготовки.

Хотя сама она обошлась без всяких излишеств.

Она прокашлялась и повернулась к Восхищению, тут же пожалев о резкости своего тона и о том, что он выдал её нежелательные мысли.

— А вы кто?

Девушка даже не дрогнула.

— Фелисити Фэрклот.

Сера моргнула.

— Простите, что?

Восхищение улыбнулась.

— Глупо звучит, правда?

— Немного.

Улыбка превратилась в лукавую усмешку.

— А если я скажу, что я леди Фелисити Фэрклот, это поможет?

Сера тихонько рассмеялась.

Восхищение определённо стала её фавориткой.

— Нет, не поможет.

— Какая жалость, — произнесла Фелисити, ничуть не расстроившись. — А если я скажу, что мой отец — маркиз Бамбл?

Сера склонила голову набок.

— Существует маркиз Бамбл?

— Разумеется. Старый и почтенный род.

— Что ж, раз уж Хейвен пригласил вас сюда, меня это ничуть не удивляет.

Фелисити повернулась к Сесили.

— Какая прелестная кошка!

Браммелль оглушительно завопил, а Сесили довольно выпрямилась.

— Спасибо.

— Он одичавший?

Сесили моргнула.

— Нет.

— Жаль. Я надеялась, он расправится с собаками моей матери.

Три таксы прятались под ближайшей живой изгородью и, каждая на свой лад, занимались совершенно неприглядными делами: одна рыла огромную яму, другая справляла нужду, а третья жевала веточку.

Фелисити проследила за взглядом Серы.

— Они ужасны.

— Значит, собак вы с собой не привезли?

— Господи боже, конечно нет! Только мать.

— Но всё-таки привезли её с собой.

Фелисити подмигнула.

— Она так отчаянно хочет сделать из меня герцогиню, что этот вопрос ещё можно обсудить.

Сера рассмеялась.

Эта девушка определённо заняла первое место в её личном рейтинге, хотя ещё даже не переступила порог Хайли. С таким успехом Сера получит развод в кратчайшие сроки.

Она постаралась не обращать внимания на странное чувство, с которым отозвалась в душе эта мысль, и вместо этого подумала о «Поющем воробье» и своём будущем.

Развод означал свободу.

Если Хейвену понравится леди Фелисити Фэрклот — или, откровенно говоря, любая другая из этих девушек, — свобода будет у неё в кармане.

Эта мысль пришлась ей чуть больше по душе.

Сера посмотрела на Хейвена, который внимательно за ней наблюдал.

— Герцог, познакомьтесь с леди Фелисити Фэрклот.

Пока он подходил к девушке, прибыла последняя карета. Она остановилась чуть поодаль от собравшихся, и Сера повернулась к остальным гостям, широко раскинув руки и приглашая всех пройти ко входу в поместье, чтобы освободить дорогу для экипажа.

— Милорд, леди, миссис и мисс Мейхью, добро пожаловать! Давайте разместимся, а затем устроим долгий обед, во время которого сможем получше узнать друг друга. Нас ждут игры и, разумеется, приличные напитки.

На этих словах она поймала взгляд лорда Брансуика.

Группа наконец пришла в движение, и одна из женщин громко прошептала:

— Три кареты с вещами — это уж слишком, вам не кажется?

Этот вопрос, призванный уязвить соперниц, заставил Серафину насторожиться. Он стал болезненным напоминанием о том, как сильно она ненавидела этих людей и этот образ жизни, как сильно хотела от всего избавиться. И от мужчины, который удерживал её в этом мире.

Она не собиралась терпеть злословие за спиной.

Эта стайка карьеристок, интриганок и охотниц за титулами могла либо нападать открыто, либо вести себя прилично. Серафина по-прежнему оставалась хозяйкой