День герцогини - Сара Маклейн

Сера изумлённо вскинула брови.

— Кто его вывихнул?

— Ублюдки.

Бескостяшечные ублюдки — двое братьев, державших в своих руках подпольный мир Ковент-Гардена. До сих пор они не трогали ни Калеба, ни Серафину, но с тех пор, как «Поющий воробей» открыл свои двери, прошло не так уж много времени. Калеб и Сера понимали, что рано или поздно их успех привлечёт внимание братьев. И тем это едва ли понравится.

— С «Воробьём» что-то случилось?

— Ничего такого, что нельзя было бы исправить за день-другой.

Сере не понравилось, как это прозвучало.

— Они предложили сделку. Деньги в обмен на защиту. Я сказал, что мне не нужна защита от шайки красномундирников.

— И они решили доказать тебе обратное.

Калеб попытался снова улыбнуться.

— Зато я успел пару раз как следует врезать.

Сера покачала головой.

— Ведёшь себя как ребёнок.

— Мы не станем платить им за то, чтобы они нас не трогали.

Она сузила глаза.

— Разумеется, не станем.

— Прекрасно. Тогда считаем наше деловое совещание завершённым. Ты остаёшься здесь, чтобы получить развод, а обо всём остальном позабочусь я.

Сера вспыхнула от негодования. Если бы её не отправили в деревню, она могла бы помочь в Лондоне. Могла бы защитить «Воробья». Ирония заключалась в том, что сейчас она не могла уберечь своё заведение от врагов именно потому, что была слишком занята защитой его здесь. От совершенно другого врага.

Если она потеряет «Воробья», то потеряет и единственную причину, по которой вернулась в Британию. Всё, за что боролась. Она приехала сюда ради обещанной трактиром свободы, ради его будущего. И ради собственного.

Но какой смысл защищать заведение на словах, если на деле она не способна этого сделать?

— Как бы не так! Я еду с тобой.

— Нет.

Сера смерила его холодным взглядом.

— Скажи-ка мне, что именно даёт тебе право указывать, что мне делать?

Калеб вздохнул.

— Уж точно не наш прошлый опыт.

— Вот именно, — согласилась она. — Уж точно не он.

— И что изменится, если ты вернёшься?

— Хоть что-нибудь! — в отчаянии воскликнула Сера. — Без своей птички «Воробей» перестанет быть самим собой.

— Чушь собачья, — отрезал Калеб. — Ты останешься здесь. Я разберусь с Ублюдками. Найму охрану, дам им понять, что не потерплю, чтобы они вставали у нас на пути. Не забивай свою хорошенькую головку такими мелочами.

Сера прищурилась.

— Я огрею тебя дубинкой по голове, если ты ещё хоть раз станешь обращаться со мной как с хрупкой голубкой. Я возвращаюсь.

— Зачем?

— Потому что он мой, — прошептала она. — Ты лишь временно управляешь им от моего имени.

эх— Пока ты не получишь развод. Ради этого ты и приехала сюда.

— Какой в нём будет смысл, если к тому времени от моего трактира ничего не останется?

Калеб посмотрел на потолок и с раздражением выдохнул.

— Тебе непременно нужно сунуть нос в дела.

Сера кивнула.

— Теперь — больше, чем когда-либо.

— Ладно. Тогда я проведу здесь несколько дней.

Идея была настолько ужасной, что Сера рассмеялась.

— Нет, не проведёшь.

— Впервые мы с тобой согласны, жена.

Герцог Хейвен вошёл в комнату с видом человека, которому принадлежит всё вокруг. Что, если подумать, было чистой правдой. Невыносимый мужчина.

— Буду признательна, если ты перестанешь подслушивать мои разговоры, — сказала она.

— Пока мы остаёмся мужем и женой, разговоры, которые ты ведёшь с неженатыми мужчинами, касаются и меня, дорогая.

Мужчины были просто невыносимы.

— Ещё раз назови меня «дорогой», и увидишь, что будет.

Малкольм даже не дрогнул.

— И что? Ты поступишь со мной так же, как твой американский негодяй поступил с ним? — Он взглянул на Калеба. — Не повезло тебе. Жаль, что я сам не смог проделать с тобой то же самое.

— Будь на твоём месте, герцог, сейчас это ты выглядел бы так, словно тебя переехала повозка, а не я.

Хейвен усмехнулся, будто услышал нечто забавное.

— История свидетельствует об обратном, янки.

Сера замерла. Что он имел в виду?

Впрочем, сейчас это не имело значения.

— Хейвен, мне необходимо вернуться в Лондон.

— Нет.

Сера подозревала, что ни одному из мужчин не особенно нравилось соглашаться с другим.

Она не смогла сдержать раздражённого стона.

— Ни один из вас не вправе решать за меня.

— У нас есть договорённость, Сера, — напомнил Малкольм. — И в неё не входит самовольная поездка в Лондон в компании какого-то американца.

— Я поеду куда захочу и с кем захочу, — огрызнулась она, внезапно раздражённая буквально всем на свете. — Ты мной не владеешь.

— А вот он владеет, — заметил Калеб.

Сера моргнула.

— Прошу прощения?

Малкольм тоже оторопел.

— Прошу прощения?

Калеб встретился с ней взглядом, и Сера возненавидела то, что прочла в его глазах.

— Он действительно владеет тобой, герцогиня. Ты его жена. Ему принадлежишь ты, всё твоё имущество и даже твоё будущее.

Смысл его слов был предельно ясен. Чтобы сохранить «Воробья» и право на него, Сера должна остаться здесь. Она должна добиться развода, чтобы обеспечить себе будущее.

Она свирепо посмотрела на друга.

— Чёртов предатель.

— Мы делаем то, что должны. Не беспокойтесь, герцог. В Лондон она не вернётся.

Сера подавила желание окончательно испортить Калебу лицо, а он тем временем добавил:

— Похоже, мне придётся задержаться здесь подольше. Уверен, мы все быстро подружимся.

Какая нелепость! У них с Калебом был план. Он не собирался оставаться в Хайли. Сера уже открыла рот, чтобы напомнить ему об этом, но Малкольм опередил её. Судя по его виду, он готов был причинить Калебу серьёзный вред.

— Уверяю вас, ничего подобного не произойдёт. И вам здесь не рады.

До этой минуты Сера была уверена, что Калеб больше никогда не переступит порог Хайли. Но теперь дело стало вопросом принципа. В конце концов, между ней и Малкольмом всё всегда превращалось в борьбу за то, кто кого пересилит.

— Он останется, если я этого захочу.

— Ты уже достаточно много чего захотела, Серафина. Я больше не намерен потакать тебе, как избалованному ребёнку. Для него здесь нет места.

— Как ребёнку? — переспросила она.

Кем, собственно, он себя возомнил, чтобы разговаривать с ней в таком тоне?

— Ох, герцог, ну теперь вы её точно разозлили, — заметил Калеб.

Сера резко повернулась к нему и угрожающе подняла палец.

— Ты ступаешь по очень тонкому льду, Калхун.

Калеб примирительно развёл руками, и она снова обратилась к Малкольму.

— Для него найдётся дюжина комнат.

— Они на ремонте, — заявил герцог.

Сера усмехнулась.

— Тогда он может поселиться в моей спальне.

Сера, возможно, сочла бы дёрнувшуюся челюсть Хейвена признаком своей победы в очередной схватке, если бы её не омрачил дружный вздох за дверью.