Усадьба с памятью - Полина Змееяд

Слу­жан­ка по­кло­ни­лась и за­мер­ла в ожи­да­нии, а я по­щу­па­ла ру­кой за­ты­лок. И на­ткну­лась на огром­ную шиш­ку, ко­то­рая за­бо­ле­ла, сто­и­ло лишь кос­нуть­ся ее кон­чи­ка­ми паль­цев.

Ин­те­рес­но, она по­яви­лась при па­де­нии в пруд или кто-то сна­ча­ла при­ло­жил Са­шень­ку по го­ло­ве, а по­том бро­сил в во­ду и убе­жал? А слу­ги при­ня­ли все за оче­ред­ную безум­ную вы­ход­ку ба­ры­ни.

Дев­чуш­ка про­дол­жа­ла ждать, и я со­об­ра­зи­ла, что в гар­де­роб­ную, на­вер­ное, долж­на пой­ти пер­вая. И вы­брать пла­тье, ко­то­рое хо­чу на­деть.

При мыс­ли о пла­тье вспом­ни­лись и кор­се­ты, и я по­мор­щи­лась, но все же на­пра­ви­лась к две­ри.

Од­на­ж­ды мне при­хо­ди­лось ме­рить пы­точ­ное устрой­ство под на­зва­ни­ем “ве­чер­нее пла­тье” с кор­се­том. Еще и по­ра­бо­тать в нем умуд­ри­лась. В то вре­мя я ед­ва за­кон­чи­ла уни­вер­си­тет и в му­зее бы­ла млад­шим со­труд­ни­ком на по­бе­гуш­ках. Во вре­мя оче­ред­но­го ме­ро­при­я­тия ди­рек­три­са ре­ши­ла, что об­ря­дить ме­ня в пла­тье и вы­ста­вить воз­ле фо­то­зо­ны в ка­че­стве при­ме­ра эле­гант­ной да­мы вре­мен XIX сто­ле­тия – от­лич­ная идея. Сей­час я бы по­сла­ла ко­го угод­но с та­ки­ми ини­ци­а­ти­ва­ми, но то­гда мне нуж­на бы­ла ра­бо­та. Вот я и тер­пе­ла пять ча­сов в тя­же­лен­ных юб­ках и по­чти ли­шен­ная воз­мож­но­сти нор­маль­но ды­шать.

За­ду­мав­шись, я ед­ва не стук­ну­лась лбом о двер­цу шка­фа и рас­кры­ла его со свя­щен­ным ужа­сом. Од­на­ко к сво­ей огром­ной ра­до­сти об­на­ру­жи­ла внут­ри це­лую кол­лек­цию пла­тьев в сти­ле ам­пир: за­вы­шен­ная та­лия, ру­ка­ва-фо­на­ри­ки, свет­лые от­тен­ки пе­соч­но­го, ро­зо­во­го, го­лу­бо­го и си­ре­не­во­го, и – са­мое глав­ное – ни­ка­ких кор­се­тов.

Пре­крас­но!

Вы­бра­ла го­лу­бое и до­жда­лась, по­ка слу­жан­ка вы­та­щил из ко­мо­да осталь­ное бе­лье: ве­се­лень­кие пан­та­лон­чи­ки и тон­кую ру­баш­ку с ши­ро­ки­ми лям­ка­ми вме­сто ру­ка­вов. Все кру­жев­ное – в луч­ших тра­ди­ци­ях вре­ме­ни. Но глав­ное – ткань на­ту­раль­ная и ока­за­лась крайне при­ят­ной, ко­гда я об­ла­чи­лась в нее. Так что я да­же про­сти­ла это­му бе­лью иди­от­ский фа­сон.

По­ка слу­жан­ка оде­ва­ла ме­ня, я не ви­де­ла ее ли­ца, но к то­му мо­мен­ту, ко­гда она при­ня­лась за­вя­зы­вать по­яс во­круг мо­ей та­лии, на­ко­нец за­ме­ти­ла, что ее ру­ки уже тря­сут­ся так, что вот-вот вы­ро­нят ткань.

– Дай ка сю­да, – я пе­ре­хва­ти­ла у нее куш­ка и са­ма обер­ну­лась им, за­вя­зы­вая за спи­ной. – Мо­жешь ид­ти.

Дев­чон­ка, буд­то толь­ко и жда­ла этих слов, вы­ско­чи­ла за дверь. Она что, ме­ня бо­ит­ся? С тру­дом ве­рит­ся, что Са­шень­ка бы­ла же­сто­кой и лу­пи­ла при­слу­гу. Хо­тя – как знать?

За­кон­чив с на­ря­дом, я пе­ре­бра­лась в бу­ду­ар и осмот­ре­ла его. Ни­че­го осо­бен­но­го, для та­ко­го ме­ста вполне клас­си­че­ская об­ста­нов­ка: де­ре­вян­ный ди­ван­чик с рез­ной спин­кой, еще несколь­ко по­кры­тых чех­ла­ми кре­сел, боль­шой шкаф с кол­лек­ци­ей пла­тьев, ко­то­рые я уже лю­би­ла за од­но толь­ко удоб­ство, боль­шое зер­ка­ло на пух­лых нож­ках. И сно­ва – ца­ра­пи­ны на де­ре­вян­ной ме­бе­ли, ды­ры в тка­не­вых обо­ях и на за­на­вес­ках.

Я ед­ва по лбу се­бя не хлоп­ну­ла, осмот­рев этот бес­по­ря­док. Еще вче­ра ба­ры­ня с но­жом но­си­лась по ком­на­те, кром­сая все, что по­па­да­лось на пу­ти. Есте­ствен­но слу­ги се­го­дня от нее шу­га­ют­ся: они ведь да­же от­пор тол­ком дать не мо­гут.

Но что тут по­де­лать? Ис­пор­чен­ную ре­пу­та­цию не ис­пра­вишь в од­но­ча­сье.

Что­бы от­влечь­ся, я по­до­шла к зер­ка­лу, рас­смат­ри­вая на­ко­нец как сле­ду­ет но­вое оби­та­ли­ще.

К мо­е­му лег­ко­му разо­ча­ро­ва­нию, оно ока­за­лось ни­чем не при­ме­ча­тель­ным. Ми­ло­вид­ное ли­чи­ко, но не пи­са­ная кра­са­ви­ца: гу­бы тон­ко­ва­ты, на но­су ед­ва за­мет­ная гор­бин­ка, гла­за се­рые и взгляд во­все не ка­жет­ся глу­бо­ким. Во­ло­сы обыч­ные, ру­сые, раз­ве что пря­ди дру­го­го от­тен­ка при­да­ют им хоть ка­кую-то изю­мин­ку. Еще и си­ня­ки под гла­за­ми, слов­но я недав­но из мо­ги­лы вос­ста­ла, до­вер­ша­ют кар­ти­ну. Зря я вы­бра­ла си­нее пла­тье: с ним ко­жа при­об­ре­ла еще бо­лее блед­ный – ед­ва ли не мерт­вен­ный от­те­нок. Но пе­ре­оде­вать­ся уже лень.

О том, что мое но­вое те­ло бо­лез­нен­но-ху­дое, я уже и так успе­ла узнать, но не по­до­зре­ва­ла всех мас­шта­бов ка­та­стро­фы: де­вуш­ка, ко­то­рая уста­ло смот­ре­ла на ме­ня из зер­ка­ла, вы­гля­де­ла не про­сто го­лод­ной или из­мо­тан­ной, а из­мож­ден­ной, до­ве­ден­ной по­чти до край­но­сти. И – как ни при­скорб­но при­зна­вать – яв­но нездо­ро­вой.

Не­уже­ли нер­вы мо­гут до­ве­сти че­ло­ве­ка до столь ужас­но­го со­сто­я­ния? Но что­бы так ис­ху­дать и об­за­ве­стись та­ки­ми си­ня­ка­ми здесь, на све­жем воз­ду­хе и при от­лич­ном пи­та­нии, как же силь­но на­до стра­дать?

Мне за­хо­те­лось об­нять де­вуш­ку, что смот­ре­ла на ме­ня по­тух­ши­ми се­ры­ми гла­за­ми, и я об­хва­ти­ла пле­чи ру­ка­ми.

Все бу­дет хо­ро­шо, ма­лыш­ка. Где бы те­перь ни был твой дух, я по­за­бо­чусь о том, что­бы он был спо­ко­ен. И что­бы ни­кто из тех, кто до­вел несчаст­ную до та­ко­го со­сто­я­ния, не ушел без­на­ка­зан­ным. В первую оче­редь – муж.

Опу­стив взгляд, я за­ме­ти­ла под зер­ка­лом сла­бый блеск ме­тал­ла. На­г­ну­лась и по­до­бра­ла с по­ла пред­мет, на­зна­че­ние ко­то­ро­го с пер­во­го взгля­да за­труд­ни­лась опре­де­лить. Это нечто вы­гля­де­ло как уз­кая по­лос­ка кру­же­ва из ме­тал­ла, на­столь­ко вир­ту­оз­но вы­ко­ван­ная, что я да­же не сра­зу за­ме­ти­ла за­точ­ку с од­ной сто­ро­ны.

Нож для пи­сем! Так вот по­че­му его не бы­ло в ком­на­те: Са­шень­ка бро­си­ла его здесь.

Вз­г­ля­нув на лез­вие, я еще раз осмот­ре­ла ком­на­ту. Мо­жет ли быть, что де­вуш­ка устро­и­ла та­кую раз­ру­ху все­го лишь этим ма­лень­ким но­жом?

За­ду­мав­шись, я не за­ме­ти­ла, как скрип­ну­ла дверь. И обер­нуть­ся не успе­ла, преж­де чем ком­па­ньон­ка, за­ме­тив ме­ня груст­ную и с ору­жи­ем в ру­ке, бро­си­лась мне в но­ги.

– Не на­до, ба­ры­ня, по­ща­ди­те хоть се­бя! – за­кри­ча­ла она и об­ня­ла мои ко­ле­ни так креп­ко, что я ед­ва не сва­ли­лась.

Серд­це ух­ну­ло вниз. Не от стра­ха, а от по­ни­ма­ния: ме­ня здесь счи­та­ют аб­со­лют­но недее­спо­соб­ной.

– От­пу­сти­те ме­ня и под­ни­ми­тесь!

Я так разо­зли­лась, что ска­за­ла это жест­че, чем сле­до­ва­ло.

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на вско­чи­ла, на ее ли­це за мгно­ве­ние друг дру­га сме­ни­ли ис­пуг, гнев и лю­бо­пыт­ство. Но вско­ре она овла­де­ла со­бой и да­же на­тя­ну­ла на ли­цо улыб­ку.

– Я ра­да, что вы сей­час в доб­ром рас­суд­ке. От­дай­те мне нож, – ска­за­ла она, про­тя­ги­вая ла­донь.

Ну точ­но, ме­ня тут дер­жат за пол­ную иди­от­ку.

– Я са­ма вер­ну его на ме­сто, вам неза­чем су­е­тить­ся, – я по­спе­ши­ла отой­ти от ком­па­ньон­ки, по­ка она сно­ва не бро­си­лась мне в но­ги, и по­ло­жи­ла нож на ма­лень­кий сто­лик, где стоп­кой ле­жа­ли еще несколь­ко вскры­тых пи­сем. Су­дя по мар­кам из Гре­ции – или, как тут го­во­ри­ли, из Ан­ти­квы – то­же от му­жа.

На­до бу­дет их про­честь, но сей­час я не хо­чу ви­деть ни строч­ки, на­пи­сан­ной его ру­кой: еще не ото­шла от преды­ду­ще­го по­сла­ния.

– Я хо­чу про­гу­лять­ся по до­му, со­ста­ви­те мне ком­па­нию? – по­спе­ши­ла пе­ре­ве­сти те­му, по­ка ком­па­ньон­ка не за­по­до­зри­ла, что я остав­ляю