Усадьба с памятью - Полина Змееяд

За­ин­три­го­ван­ная, я ре­ши­ла вый­ти на­ру­жу по­поз­же и на­пра­ви­лась на зву­ки.

В кухне ком­па­ньон­ки уже не бы­ло, за­то маль­чиш­ка и две де­вуш­ки на вид чуть по­стар­ше него су­е­ти­лись под ру­ко­вод­ством низ­ко­рос­ло­го и ши­ро­ко­го бо­ро­да­то­го му­жи­ка.

– Ты – мор­ков­ку на­ре­зай, толь­ко то­нень­ко. Ты – еще во­ды при­не­си. А ты ме­шай, не от­вле­кай­ся, – ко­ман­до­вал му­жик, раз­ма­хи­вая лож­кой, как ди­ри­жер па­лоч­кой.

По­вар, на­до по­ла­гать.

За­ме­тив в кухне хо­зяй­ку, муж­чи­на тут же скольз­нул взгля­дом к мо­им ру­кам, и об­на­ру­жив, что они пу­сты, об­лег­чен­но вы­дох­нул.

Они что, прав­да тут всей тол­пой бо­ят­ся хруп­кую жен­щи­ну, ко­то­рая гу­ля­ет по усадь­бе с но­жом? Жуть ка­кая.

– Вам бы луч­ше на све­жий воз­дух, ба­ры­ня. Обед че­рез ча­сик уж по­да­дим вам как обыч­но, – про­пых­тел он. – Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на все нам пе­ре­да­ла, ис­пол­ним в луч­шем ви­де.

– Что пе­ре­да­ла?

Я толь­ко по­сла­ла ее спро­сить, как ско­ро обед и из че­го он бу­дет со­сто­ять.

По­вар на се­кун­ду рас­те­рял­ся, но быст­ро про­свет­лел ли­цом и ши­ро­ко улыб­нул­ся.

– Так то, что на по­прав­ку вы иде­те, и что ап­пе­тит у вас проснул­ся, – от­чи­тал­ся он, но как-то слиш­ком уж то­роп­ли­во.

Лад­но, по­ка сде­лаю вид, что по­ве­ри­ла.

– На кухне есть же­ла­тин? – спро­си­ла я, огля­ды­ва­ясь.

В це­лом чи­сто. Скоб­ле­ный пол и сто­лы, по­ря­док сре­ди меш­ков с ово­ща­ми и бо­чек у даль­нем уг­лу. Ста­рая и за­сти­ран­ная, но чи­стая одеж­да на при­слу­ге. Ни­че­го из тех ба­ек о “гряз­ном сред­не­ве­ко­вье”, ко­то­ры­ми пу­га­ют до­вер­чи­вых зри­те­лей не слиш­ком об­ра­зо­ван­ные ав­то­ры на­уч­поп-кон­тен­та.

По­вар удив­лен­но уста­вил­ся на ме­ня.

– Вы уж про­сти­те, ба­ры­ня, но я по-фран­цуз­ски не ра­зу­мею, – на­ко­нец вы­дал он.

Яс­но, зна­чит до же­ла­ти­на тут еще не до­рос­ли.

– Я го­во­рю, клей ры­бий тут най­дет­ся? – снис­хо­ди­тель­но по­яс­ни­ла я.

– Да как же не най­тись, есть ко­неч­но! – об­ра­до­ван­но за­ки­вал му­жик. – Ки­се­ля же­ла­е­те, али хо­ло­дец по­ста­вить?

– Нет. По­сле обе­да мне по­на­до­бит­ся ма­лень­кая плаш­ка это­го клея и пли­та, – я по­смот­ре­ла на дро­вя­ную пли­ту с чу­гун­ным на­сти­лом. – Как с обе­дом за­кон­чи­те, под­дер­жи­те в ней жар, но не слиш­ком силь­ный.

– Как из­во­ли­те, – кив­нул по­вар с непро­ни­ца­е­мым ли­цом, на ко­то­ром чи­та­лось “ба­ры­ня опять чу­дить из­во­лит, и во­все она не здо­ро­ва”.

Да и лад­но! Пусть ра­ду­ют­ся, что с но­жом по усадь­бе не пры­гаю.

Разо­брав­шись и со вто­рым ин­гре­ди­ен­том рас­тво­ра для за­лив­ки тре­щин, я на­ко­нец вы­шла в сад. Оста­ва­лось толь­ко до­быть кра­си­тель.

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, что вы се­бе вы­ду­ма­ли? Не­мед­лен­но вер­ни­тесь в бу­ду­ар, ра­ди ва­ше­го же бла­га! – за­кри­чал кто-то спра­ва, ко­гда сто­и­ло мне вый­ти за дверь.

Я так уди­ви­лась, что да­же разо­злить­ся на успе­ла. Толь­ко обер­ну­лась и за­ме­ти­ла, что из га­ле­реи ко мне спе­шит вы­со­кий ху­дой муж­чи­на лет пя­ти­де­ся­ти на вид, по­чти лы­сый, но с бо­га­ты­ми се­ды­ми ба­кен­бар­да­ми. За ним се­ме­ни­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на, с на­деж­дой по­гля­ды­вая на муж­чи­ну.

Ее я не по­слу­ша­лась, и она по­бе­жа­ла за тем, кто, по ее мне­нию, мо­жет ме­ня при­стру­нить? Зна­чит, на­чи­на­ем вто­рой ра­унд борь­бы за дее­спо­соб­ность.

Я вы­пря­ми­лась и спо­кой­но взгля­ну­ла на… что это за ста­рик, кста­ти? Я не мог­ла при­пом­нить его име­ни ров­но до тех пор, по­ка он не при­бли­зил­ся, свер­кая гроз­ным взгля­дом, буд­то он мой род­ной отец.

Мо­жет, в са­мом де­ле отец?

Я при­смот­ре­лась еще раз, и на­ко­нец вспом­ни­ла: отец умер спу­стя па­ру ме­ся­цев по­сле мо­ей сва­дьбы, а этот муж­чи­на ра­бо­тал у него управ­ля­ю­щим уже боль­ше двух де­сят­ков лет. Са­шень­ка счи­та­ла его кем-то вро­де дя­дюш­ки, хоть фор­маль­но род­ствен­ни­ком се­мьи он не был.

– Доб­ро­го дня, Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич, – я веж­ли­во улыб­ну­лась ста­ри­ку, ста­ра­ясь по­ка­зать, что на­хо­жусь в пол­ном ду­шев­ном здра­вии.

Но по­хо­же, имен­но моя вме­ня­е­мость его и на­пу­га­ла. Он за­мер, не дой­дя до ме­ня и несколь­ких ша­гов. По­пра­вил пенсне и при­щу­рил­ся, вни­ма­тель­но ме­ня раз­гля­ды­вая. Я от­ве­ча­ла ему не ме­нее вни­ма­тель­ным и спо­кой­ным взгля­дом.

– А я-то вам не по­ве­рил, Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на, – по­ка­чал го­ло­вой ста­рик. – Са­шень­ка, вам и прав­да ка­жет­ся, буд­то чув­ству­е­те се­бя луч­ше?

Ме­ня на миг оза­да­чи­ла рез­кая пе­ре­ме­на то­на с при­каз­но­го на лас­ко­вый, но вско­ре я до­га­да­лась: этот че­ло­век на­вер­ня­ка при­вык, что Са­шень­ка, на­хо­дясь в за­ту­ма­нен­ном ра­зу­ме, бо­ит­ся его, слов­но ре­бе­нок. На­вер­ня­ка рань­ше стро­гие окри­ки от него и ком­па­ньон­ки без­от­каз­но на нее дей­ство­ва­ли. Но не се­го­дня, и су­дя по на­пря­жен­ным взгля­дам, обо­их ста­ри­ков это пу­га­ет ку­да боль­ше, чем ба­ры­ня с но­жом.

– По­че­му же ка­жет­ся? Мне в са­мом де­ле ста­ло луч­ше. Быть мо­жет, ку­па­ние пошло на поль­зу. А мо­жет, страх вер­нул ме­ня в чув­ство, – от­ве­ти­ла я.

Управ­ля­ю­щий на­хму­рил­ся, ком­па­ньон­ка сжа­ла то­щи­ми паль­ца­ми пла­ток, ко­то­рый ком­ка­ла в ру­ках так, что на тка­ни уже по­яви­лись силь­ные за­ло­мы.

– Име­ни­тые вра­чи по­ла­га­ют, что у лю­дей, ко­то­рые дол­го бо­ле­ют, мо­гут ино­гда слу­чать­ся улуч­ше­ния, ко­то­рые, од­на­ко, го­во­рят о ско­ром усу­губ­ле­нии со­сто­я­ния в бу­ду­щем. Мы с Гла­фи­рой Ни­ки­тич­ной ко­неч­но на­де­ем­ся, что с ва­ми так не слу­чит­ся, но вам бы, ба­ры­ня, по­бе­речь се­бя. Да­вай­те я про­во­жу вас, – ста­рик по­чти сю­сю­кал­ся со мной, буд­то с ма­лым ре­бен­ком, и под­би­рал­ся бли­же.

Ко­гда управ­ля­ю­щий по­пы­тал­ся взять ме­ня под ло­коть, я ак­ку­рат­но от­сту­пи­ла, не поз­во­ляя до­тро­нуть­ся до мо­ей ру­ки. При­ш­лось при­ло­жить мно­го уси­лий, что­бы не ша­рах­нуть­ся ис­те­рич­но, а дви­гать­ся с до­сто­ин­ством. Это в про­шлом те­ле я дав­но уже при­учи­лась не спе­шить и не су­е­тить­ся. Но­вое же, мо­ло­дое, от­зы­ва­лось на ука­за­ния моз­га с ку­да боль­шей жи­во­стью.

– А еще име­ни­тые вра­чи го­во­рят, что стресс спо­со­бен как во­гнать че­ло­ве­ка в тос­ку, так и на­про­тив, по­дей­ство­вать на него бод­ря­ще, – воз­ра­зи­ла я, за­поз­да­ло по­ду­мав, что ба­рыне, ко­то­рая про­ве­ла в бес­па­мят­стве, мо­жет, несколь­ко лет, неот­ку­да об этом знать. По­это­му за­поз­да­ло до­ба­ви­ла: – Или, как му­жи­ки го­во­рят, клин кли­ном вы­ши­ба­ют.

Управ­ля­ю­щий и ком­па­ньон­ка пе­ре­гля­ну­лись. Ме­то­ды кон­тро­ля, ко­то­рые они об­ка­ты­ва­ли на Са­шень­ке в по­след­ние го­ды, се­го­дня опре­де­лен­но да­ли сбой.

– Но да­же ес­ли вы пра­вы и мое улуч­ше­ние вре­мен­но, а по­сле него я окон­ча­тель­но впа­ду в бес­па­мят­ство, так будь­те же ми­ло­серд­ны и дай­те мне про­ве­сти по­след­ние дни свет­ло­го ума не за­пер­той в спальне, – до­ба­ви­ла я, за­креп­ляя успех.

– Что вы, ба­ры­ня, ка­кие же по­след­ние дни! – всплес­ну­ла ру­ка­ми Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на. – Вы вон и по­све­же­ли по­сле зав­тра­ка, а по­сле обе­да и еще кра­ше ста­не­те.

– Бла­го­да­рю. Ду­маю, про­гул­ка на све­жем воз­ду­хе по­мо­жет разыг­рать­ся ап­пе­ти­ту, – я улыб­ну­лась обес­ку­ра­жен­ным ста­ри­кам и