Леди в серебряной маске - Надежда Ковалёва

Встретившись с ней глазами, Николас извинился перед вдовой и направился к Шарлотте; несколько шагов, отделявших его от неё, показались мучительно долгими.

— Мисс Фэйрчайлд.

— Бомонт.

— Какое тёплое приветствие.

— Какое заслужили, — парировала она, пряча улыбку за веером.

— Значит, я всё-таки вызываю у вас чувства.

— Раздражение тоже чувство.

— Я всегда подозревал, что между нами нечто особенное.

Розалинда не позволила брату продолжить:

— Николас, хотя бы пять минут можешь не флиртовать?

— Могу.

— Но зачем?

Шарлотта заслонилась веером от его самодовольной улыбки.

— Потому что некоторым женщинам это надоедает.

— Правда?

— Ужасная новость, понимаю.

Не оставляя насмешливого тона, Николас вдруг задал вопрос, которого Шарлотта боялась с самого начала вечера.

— Вы были у леди Уэстбери?

Веер едва не выскользнул из руки Шарлотты; она крепче сжала его, стараясь не выдать волнения.

— Когда?

— На маскараде.

— Нет.

Ответ вырвался мгновенно. Николас едва заметно наклонил голову.

— Жаль.

— Почему?

— Я встретил интересную женщину.

Шарлотта машинально расправила веер; известия о незнакомке она ожидала, но слышать их из уст Николаса оказалось неожиданно больно.

— Как необычно.

— Почему?

— Вы встречаете интересную женщину примерно трижды за вечер.

— Эта была другой.

— Чем?

Вместо очередной лёгкой шутки Николас задумался всерьёз, что удивило Шарлотту больше, чем она ожидала.

— Она ушла.

Ответ удивил Шарлотту настолько, что она не сразу нашлась с репликой.

— Простите?

— До того, как я решил, хочу ли, чтобы она осталась.

— Какая трагедия.

— Вы смеётесь над моим горем.

— Если это ваше горе, я завидую вашей жизни.

Её искренний смех оборвал привычную улыбку Николаса: он слушал так пристально, словно узнал знакомую интонацию.

Лондон, начало мая 1819 года

Через неделю Николас придумал, как превратить собственную одержимость в пари, причём заключить его решил с Шарлоттой — единственной женщиной, от которой заранее не ждал уступок.

Они встретились днём в книжной лавке Хэтчарда на Пикадилли. Внутри тянулись высокие полки, пахло бумагой и кожей; за окнами гремели экипажи.

В тот день у прилавка собралось необычно много покупателей. У прилавка священник спорил о новом издании проповедей, мальчик-посыльный держал под мышкой свёрток газет, а две молодые дамы выбирали путеводитель по Италии так, словно от него зависела вся поездка. Продавец успевал отвечать троим сразу и при этом следил, чтобы никто не поставил мокрый зонтик слишком близко к нижней полке.

Романы Шарлотта рассматривать не собиралась: ей требовалось руководство по ведению большого хозяйства, непременно недорогое и без цветных гравюр, за которые издатели брали лишние деньги. Она уже сравнила два тома и решила, что более скучный написан полезнее.

Шарлотта уже потянулась за выбранным томом, когда услышала за спиной:

— Я начинаю подозревать, что вы меня преследуете.

Не оборачиваясь, Шарлотта продолжала изучать корешки, хотя голос узнала сразу.

— Это книжная лавка, Бомонт. Возможно, я пришла за книгой.

— Смелое предположение.

— Вы умеете читать?

— Медленно, но губами почти не шевелю.

Обернувшись, Шарлотта обнаружила, что Николас уже приготовил для неё свою самую невыносимую улыбку.

Солнечный свет из окна делал его глаза теплее. Он был без шляпы, волосы слегка растрепал ветер, и почему-то от этой мелкой небрежности Шарлотте стало труднее дышать.

Чтобы не смотреть на него дольше необходимого, Шарлотта взяла первую попавшуюся книгу.

— Как идут поиски вашей таинственной возлюбленной?

— Я не называл её возлюбленной.

— Пока.

— Вы ревнуете?

От неожиданного вопроса Шарлотта едва удержала книгу, но ответила прежде, чем Николас успел заметить её смущение.

— К женщине, которую вы не можете найти?

— В вашем голосе слышится удовлетворение.

— Мне нравится видеть, как мир восстанавливает справедливость.

Николас привалился плечом к полке с видом победителя.

— Я сам узнаю, кто она.

Шарлотту забавляла его уверенность: впервые она обладала преимуществом, о котором Николас даже не подозревал.

— Не узнаете. Я в этом совершенно уверена.

— Тогда заключим пари.

Предложение пари заставило Шарлотту нахмуриться для виду: от Николаса, пожалуй, иного ожидать не приходилось.

— Вы взрослый мужчина или мальчишка из школы?

— В зависимости от суммы.

— Деньги мне не нужны.

Фраза прозвучала резче, чем она хотела.

Они оба знали, что деньги ей как раз очень нужны.

Николас не стал шутить, и за это Шарлотта была ему неожиданно благодарна.

— Хорошо, — мягче отозвался он. — Без денег. Если я сам догадаюсь, кто она, до конца сезона, вы исполните одно моё желание.

— Ни за что.

— Уже испугались?

— Вас? Никогда.

— Тогда чего?

Всё это время Шарлотта сжимала случайно взятую книгу. Она вернула её на полку, прежде чем снова взглянуть на Николаса.

— И какое желание?

— Если скажу, будет неинтересно.

— Значит, точно неприличное.

— Мисс Фэйрчайлд, вы ужасного обо мне мнения.

— Я внимательна.

Увидев, что Шарлотта не отводит взгляда и ждёт ответа всерьёз, Николас перестал дразнить её.

— Хорошо. Ограничим условия. Ничего, что способно погубить вашу репутацию, причинить вред или заставить вас покинуть Англию.

— Как великодушно.

— Ваше условие?

Отказаться было бы разумнее, но Шарлотта уже придумала наказание:

— Если не догадаетесь до конца сезона, целый месяц не будете флиртовать ни с одной женщиной.

— Жестоко.

— Испугались?

Вместо очередной шутки Николас протянул руку, предлагая скрепить пари.

— По рукам.

Шарлотта замешкалась перед протянутой ладонью, вспомнив террасу ещё до того, как пальцы коснулись его руки.

Когда их ладони встретились, Николас удержал её пальцы немного дольше, чем требовалось для заключения пари.

От этого прикосновения Шарлотте стало жарко; она чувствовала, как Николас держит её руку, и никак не могла убедить себя, что обычное рукопожатие не должно значить ничего особенного. Она рассердилась на собственное тело за эту мгновенную честность. Разум ещё мог язвить, спорить, напоминать, кто перед ней. Тело уже узнало мужчину.

По тому, как внезапно исчезла улыбка Николаса, Шарлотта поняла: прикосновение взволновало и его. Первой высвободить пальцы всё же пришлось ей.

— До конца сезона.

— До конца сезона, — повторил он.

Пытаясь вернуть себе самообладание, Шарлотта скрылась за соседним рядом книжных полок.

Остановившись среди полок, Шарлотта невольно коснулась губ пальцами: воспоминание об апрельской террасе оказалось куда настойчивее здравого смысла. Книжная лавка пахла сухой бумагой и пылью, на улице гремели колёса, кто-то спорил о цене атласа — обычный день продолжался, а ей казалось, что рука Николаса всё ещё лежит в её ладони.

С каждой встречей Шарлотте всё меньше удавалось отрицать собственное желание, чтобы Николас наконец узнал правду. Чтобы посмотрел не на серебряную маску, а на Шарлотту Фэйрчайлд — и захотел ту же женщину.

Расплатившись за выбранную книгу, Шарлотта вышла на улицу и остановилась под навесом лавки. Начинался мелкий дождь; лошади фыркали, прохожие торопливо раскрывали зонты.

Она прижала книгу