Леди в серебряной маске - Надежда Ковалёва

— Ты улыбаешься, — шепнула Луиза, наклоняясь к её уху.

— А я должна извиниться?

— Ни в коем случае. Я уже почти забыла, как это выглядит, и не намерена упускать редкое зрелище.

Шарлотта с улыбкой толкнула сестру плечом; как раз заиграл новый танец, и Луиза, заметив в толпе Мэри, поспешила к ней, успев бросить на прощание что-то о кадрили.

Оставшись у края зала одна, Шарлотта по привычке едва не отправилась искать сестру, но вовремя остановилась. Взяла с подноса лимонад, поправила перчатку и позволила себе просто смотреть на гостей. Маски, как оказалось, скрывали далеко не всё: человека выдавали походка, манера держать бокал, даже то, как он склонял голову к собеседнику.

Она уже собиралась пройти к зимнему саду, где было прохладнее, когда рядом остановился мужчина. Шарлотта сперва увидела только чёрный рукав и знакомую руку с перстнем. Этого оказалось достаточно, чтобы весь её безмятежный эксперимент с анонимностью внезапно осложнился.

— Если бы я не слышал собственными ушами, никогда бы не поверил, что женщина в таком платье способна говорить с сестрой как школьный наставник.

Сердце у Шарлотты упало. Только не он — из всех мужчин Лондона ей встретился именно тот, рядом с которым сохранять невозмутимость было труднее всего.

В двух шагах стоял Николас Бомонт. Чёрная маска едва скрывала знакомые карие глаза и насмешливый изгиб губ; каштановые волосы чуть упали на лоб, а бокал он держал с таким видом, словно весь вечер был устроен исключительно ради его удовольствия. Красивый, самоуверенный и, разумеется, прекрасно знающий о первом и втором. Шарлотта знала это и прежде, но до нынешнего вечера ей вполне удавалось не придавать значения его красоте.

— Милорд. — Она чуть изменила голос, надеясь, что под маской это останется незаметным.

— Значит, вы меня узнали.

— Половина Лондона узнает вас даже со спины. Не принимайте это за комплимент: скорее за предупреждение.

— А вас я должен узнать? — Николас чуть склонил голову, пытаясь рассмотреть её лицо под маской.

— Очень надеюсь, что нет. Иначе маска потеряет весь смысл.

— Жаль. Я не люблю тайны.

— Вы? — Шарлотта не удержалась от смешка. — Человек с вашей репутацией должен обожать тайны, особенно чужие.

— А мне всё больше кажется, что мы знакомы. Не каждая женщина позволяет себе разговаривать со мной таким тоном.

Пальцы Шарлотты крепче сомкнулись на веере, но голос остался беззаботным.

— Зато весь Лондон знаком с вашими недостатками. Возможно, вам просто пора привыкнуть, что об этом иногда говорят вслух.

— И всё-таки подобную дерзость я бы запомнил.

— Значит, вам повезло, что сегодня я в маске.

Николас поставил бокал на поднос проходившего лакея и протянул ей руку, будто вопрос уже был решён.

— Потанцуем.

— Это приглашение или приказ?

— Приглашение. Хотя я Бомонт, и в нашей семье разницу между ними понимают не сразу.

Шарлотта невольно улыбнулась. Её смех на мгновение показался Николасу знакомым, и он присмотрелся к ней внимательнее, но продолжать расспросы не стал.

— Один танец, — предложил он, всё ещё не опуская руки.

— Начнём с одного.

Успев оставить недопитый лимонад на подносе проходившего лакея, Шарлотта вложила пальцы в ладонь Николаса и почувствовала знакомое смятение. На мгновение Николас перестал улыбаться, и ей захотелось верить, что это прикосновение не оставило равнодушным и его.

В танце он двигался легко и уверенно, не позволяя ей ни на секунду сбиться с шага. Через тонкий шёлк платья ощущалось тепло его руки на талии; музыка, прежде наполнявшая весь зал, теперь будто звучала только для двоих.

Лондон, ночь 22 апреля 1819 года

Николас плохо переносил проигрыши. За карточным столом всегда находилась возможность отыграться, на скачках можно было выбрать другую лошадь, а вот женщина, которая отказалась от второго танца и ушла, не оставив даже имени, оказалась затруднением совершенно нового рода. Прошло уже сорок минут, а он всё ещё высматривал среди гостей серебряное платье.

— Кого потерял? — поинтересовался лорд Хэмптон, заметив, как он снова посмотрел в дальний конец зала.

— Никого. Любуюсь архитектурой.

Хэмптон проследил за его взглядом и хмыкнул.

— Там нет лестницы. Зато туда недавно ушла одна прелестная дама. Женщина?

— Отстань.

— Значит, женщина. Кто она?

— Не знаю.

Смех Хэмптона заставил обернуться двух пожилых дам.

— Николас Бомонт не знает имени женщины! Надо сообщить в газеты.

— Сообщишь — я расскажу твоей матери, где ты провёл прошлый вторник.

— Приятного вечера, — поспешно пожелал Хэмптон и благоразумно отступил.

— И тебе.

Допив шампанское, Николас оставил бокал на подносе лакея и ушёл из зала. Он убеждал себя, что направляется в галерею подышать воздухом, хотя прекрасно помнил, в какую сторону исчезла незнакомка.

В зимнем саду было прохладнее. Между кадками с лимонными деревьями горели фонари, пальмовые листья отбрасывали тени на плиточный пол, а музыка доносилась из зала словно издалека. Николас уже собирался пройти к террасе, когда знакомый насмешливый голос остановил его у дверей.

— Вы преследуете меня?

Серебро стояла у открытой двери, и серебряные нити её платья поблёскивали при лунном свете.

— Нет. Я вас искал.

— Когда женщина уже ушла, это и называется преследованием.

— Если она так поспешно убегает, мужчина вправе заинтересоваться причиной.

— Возможно, ей просто было скучно.

— Со мной? — Николас не сумел скрыть неподдельного удивления.

Она повернулась к нему с улыбкой, которую он уже начинал узнавать.

— Вот это выражение и есть ваша главная проблема.

— Искреннее удивление? — догадался он. — Боюсь, с ним уже ничего не поделать.

Приблизившись, Николас впервые за вечер отказался от шутки.

— Снимите маску.

Улыбка исчезла с её лица.

— Нет.

— Почему? Я хотя бы узнаю, с кем танцевал.

Незнакомка отвела взгляд к ночному саду. Ответ, казалось, стоил ей неожиданного усилия.

— Потому что тогда я снова стану собой.

— А сейчас? — Впервые он спрашивал без привычного поддразнивания.

— Сейчас я могу быть кем угодно.

— И кем вы хотите быть?

Она не торопилась отвечать; из зала доносился смех, а здесь было так тихо, что Николас слышал, как ветер шевелит листья за дверью.

— Женщиной, которая хотя бы один вечер не обязана поступать правильно.

Николас слишком хорошо понимал, о чём она говорит. Ему самому для подобного превращения даже маска не требовалась — достаточно было привычной улыбки. Вместо ответа он протянул руку.

— Тогда не поступайте.

— Опасное предложение.

— Самые интересные всегда такие.

После короткого колебания она вложила пальцы в его