День герцогини - Сара Маклейн

Никто не мог бы сказать, что Фелисити Фэрклот не достойный противник. Малкольм прислонился спиной к парапету и признался — к собственному удивлению, слова давались ему на редкость легко:

— Я не был хорошим мужем.

— Говорят, вы ей изменяли.

Его губы вытянулись в тонкую жёсткую линию, но юную храбрецу это не испугало. Фелисити Фэрклот продолжила:

— И именно поэтому леди Эверсли столкнула вас в рыбный пруд.

— Всё верно.

Лилит сморщила нос, и Малкольм не мог её за это винить.

— Это случилось однажды. Я только что узнал, что Сера… — Он замолчал. Это не их дело. — Я был зол. Но больше такого не повторялось.

Они надолго замолчали, и наконец Лилит произнесла:

— Знаете, пожалуй, я ему верю.

Фелисити кивнула.

— И я, как ни странно.

Чудеса, да и только. Вот бы ещё убедить Серафину поверить ему так же.

Фелисити продолжила:

— Хотите, я расскажу, что мне нравится в вашей жене?

Ему не требовалось перечислять достоинства Серы. Он знал их превосходно. Не раз перечислял их сам. Тысячи раз. И всё же хотел услышать их от кого-то другого. Хотел поговорить о ней с кем-нибудь, словно стоило лишь произнести её имя, и она оказалась бы рядом.

— Не думаю, что сумею вас остановить, миледи.

Фелисити улыбнулась.

— Скорее всего, нет. Я ужасно не умею держать язык за зубами. Именно поэтому моя мать так обрадовалась вашему приглашению. Вы её последняя великая надежда.

— Мне не нужна опека, — сказал он. — Герцогам и без того слишком часто потакают.

Фелисити кивнула.

— Что ж, тогда я скажу. Мне нравится, что Серафина знает, чего хочет. И нравится, что она не боится добиваться своего. Даже когда это совершенно не принято.

Развод как раз относился к таким вещам.

Малкольм кивнул.

— Она всегда была такой.

— Женщины далеко не всегда могут получить то, чего хотят, — сказала Фелисити, и в её голосе прозвучала задумчивая печаль. — Слишком часто нас осуждают за то, что мы сами стремимся к желаемому.

От этих слов по его спине пробежал холодок. Он поступил именно так. Наказал Серафину за то, что она добивалась своего. А потом, когда она перестала за него бороться, наказал её и за это.

— Она добивалась вас? — на этот раз спросила Лилит.

— Да, — ответил он, ненавидя то, как при этих словах что-то сжалось у него внутри, словно невидимый кулак скрутил его изнутри.

— Говорят, она застала вас врасплох. Одураченный Хейвен и всё такое.

Этим женщинам, похоже, был совершенно незнаком страх, и Малкольм невольно восхищался ими.

— Так говорят.

— Но ведь дело было не в титуле, — заметила Фелисити. — Иначе зачем ей было бежать? Почему бы не остаться и не наслаждаться своим положением?

Сколько раз он сам задавал себе тот же вопрос?

— При всём её упорстве теперь она, похоже, вас не слишком жалует, ваша светлость, — добавила Лилит.

— Нет, — признал он. — Это очевидно.

— Мне это в ней нравится, — тихо сказала Фелисити. — Мне нравится, что, когда она поняла: вы её не хотите, она не осталась.

Но ведь он хотел её.

Хотел до сих пор.

Только никогда не говорил ей об этом. Вместо этого он стыдил её за страсть. За независимость. За смелость тянуться к тому, чего она желала. Он утаил от неё правду. От них обоих.

— Мне нравится, что она знает себя. Что верит в себя. Что не позволила себе согласиться на меньшее, чем заслуживала, — добавила Фелисити. — Я бы хотела быть больше похожей на неё, чем не похожей.

— Тогда, пожалуй, вам не стоит выходить замуж за герцога Хейвен, — с присущей ей сухостью заметила Лилит. — Судя по всему, он не из тех мужчин, которые готовы помогать жене добиваться поставленных целей.

Эти слова предназначались вовсе не ему. И всё же они обожгли, словно крапива.

— Хм, — задумчиво протянула Фелисити. — Пожалуй, вы правы.

Господи! Почему двум незамужним женщинам понадобилось объяснять ему то, что он должен был понять много лет назад?

— И это ещё до второй проблемы, — продолжила Лилит, возвращая Малкольма к разговору.

— Какой ещё проблемы? — спросил он резче, чем собирался.

Женщины продолжали беседовать, словно его здесь не было. Будто они по-прежнему обсуждали поместье или погоду, а не его личные недостатки.

— О, уж эта-то сторона дела совершенно ясна.

— Какая сторона? — потребовал он ответа.

Лилит повернулась к нему и некоторое время внимательно изучала его лицо.

— Ваша светлость, поскольку вся эта ситуация совершенно необычна, мне хотелось бы узнать, готовы ли вы ответить на один… несколько неподобающий вопрос?

Малкольм не сумел скрыть изумления.

— Более неподобающий, чем всё, о чём мы говорили до сих пор?

Обе дамы рассмеялись, и Лилит улыбнулась.

— Пожалуй, нет.

Он ждал, пока она подберёт слова.

— Вы действительно хотите новую жену?

И вот оно. Выход из этого нелепого положения.

— Вообще-то нет.

Лилит кивнула и посмотрела на Фелисити.

— Ну вот, значит, дело решено.

— Именно, — согласилась Фелисити и спрыгнула со стены парапета. — Большое спасибо, ваша светлость. Павильон чудесный. Лучший из всех, что мне доводилось видеть.

— И поместье, — поспешно добавила Лилит из вежливости. — Особенно хороша статуя Ориона в озере.

Малкольм растерялся, и вместе с недоумением в нём вспыхнула немалая надежда. Неужели все женщины на свете настолько сбивают с толку? Или это касается только тех, с кем ему доводится иметь дело?

— Вы уходите? — спросил он, совершенно ошеломлённый.

— Уходим, — ответила Фелисити, быстро присев в реверансе. — Уверена, вы понимаете.

— Вообще-то нет, — возразил он. — Никогда в жизни не встречал женщин, готовых столь откровенно высказывать правду.

Лилит усмехнулась.

— Возможно, вам стоит познакомиться с большим количеством женщин. Мы не такие уж редкие создания.

— Уж точно не в этом доме, — сказала Фелисити. — Здесь есть ещё пять женщин, которые без малейшего труда говорят вам правду в лицо, ваша светлость. И это не считая мисс Мэри Мейхью, которая высказалась настолько откровенно, что в итоге отправилась на поиски Джеральда.

Лилит улыбнулась.

— Интересно, что он за человек, этот Джеральд?

И на этом его отпустили. Две дамы удалились, весело переговариваясь, а их юбки тихо шуршали по каменному полу, пока они направлялись к лестнице.

— Постойте! — окликнул он их, чувствуя, как весь оставшийся день ускользает у него из рук.

Они обернулись.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — сказала Лилит. — Мы сами найдём дорогу. А вы оставайтесь здесь и занимайтесь тем, чем мужчины обычно занимаются, когда им больше не нужно изображать заинтересованных женихов.

— Вы так и не сказали, в чём заключается вторая проблема.

Они снова повернулись к нему, и на двух совершенно разных лицах появились одинаковые любопытные