Майор, ты попал по полной! - Лена Харт

Четырнадцатое февраля праздником не назовешь. Просто маркетинговый заговор производителей открыток и день национальной скорби для всех одиноких женщин с IQ выше комнатной температуры.

Я запихиваю в рот сразу целую шоколадную конфету с пралине. Вкусно. Углеводный удар по гипоталамусу становится именно тем, что доктор прописал. Роль доктора исполняю я, если что. И мой диагноз на сегодня определяет острую недостаточность здравого смысла, осложненную свиданием с идиотом.

«Саша, ты такая... уютная», — протянул он мне полчаса назад, помешивая латте.

Уютная. В переводе с мудацкого на человеческий это означает: «Я бы с тобой замутил, если бы на необитаемом острове вымерли все кокосы, но знакомить с друзьями не буду, потому что ты занимаешь слишком много места в пространстве».

А еще он выдал: «Ты слишком... интенсивная. Мне нужна девушка попроще».

Попроще. Подразумевается: потупее.

Давлю педаль газа сильнее, чем следует. Мой красный кроссовер рычит, словно разделяет мое негодование. За окном творится сущий ад. Метель решила, что сегодня отличный день для косплея апокалипсиса. Снег не падает, он летит горизонтально, белыми пулями атакуя лобовое стекло. Дворники мечутся в истерике, пытаясь расчистить эту белую круговерть, но проигрывают с разгромным счетом.

— Да пошел ты со своим «уютом», — бормочу с набитым ртом. Шоколад тает на языке, смешиваясь с горечью обиды. — Я не плед из Икеи. Я, черт возьми, женщина-праздник. Фейерверк. Цунами!

А еще я идиотка, которая поехала на дачу подруги в такую погоду, потому что не хотела сидеть дома одна и поглощать мороженое прямо из ведерка.

Кстати, о цунами.

Колеса теряют сцепление с дорогой. Мир за окном превращается в безумную карусель из черных стволов и белых вихрей. Внутренности подпрыгивают к самому горлу, перекрывая доступ кислороду. Руль становится бесполезным куском пластика в моих руках.

— Твою ж Машу! — визжу я.

Мир вокруг сминается со звуком рвущейся жести. Ремень безопасности врезается в ключицу, выбивая воздух из легких. Зубы клацают так, что я удивляюсь, как они не рассыпались в крошку. Голова дергается вперед, шея хрустит, и на секунду я уверена, что сейчас умру. Прямо здесь. В День святого Валентина. Одна.

Потом воцаряется тишина.

Двигатель глохнет. Салон погружается в темноту, разбавленную лишь тусклым светом приборной панели, который мигает и гаснет окончательно. В ушах звенит. Сердце подпрыгивает к самому горлу, пытаясь проломить грудную клетку.

Сижу, вцепившись в руль до боли в суставах. Жива? Вроде да. Руки-ноги на месте. Только шоколад размазался по подбородку, и, кажется, я прикусила язык. Металлический привкус крови смешивается с пралине. Отвратительная комбинация.

Пытаюсь завести свою "Вишенку", но увы...

— Отлично, Цветкова, — шепчу в пустоту. Пар изо рта облачком оседает на ледяном руле. — Просто блестяще. Ты не просто уютная, ты теперь еще и недвижимость.

Тянусь к телефону дрожащими пальцами. Экран загорается, освещая салон мертвенно-бледным светом. «Нет сети». Ну конечно. А чего я ожидала? Вышки 5G посреди леса?

Стужа начинает пробираться внутрь. Сначала пальцы, потом ноги. Двигатель мертв, значит, и печка тоже. Кутаюсь в свою белую шубку из эко-меха, которая сейчас выглядит так, будто её пережевал снежный барс.

Внезапно снаружи раздается звук.

Тяжелый, ритмичный хруст снега под чьими-то ногами.

Кто-то идет.

Моя спина мгновенно превращается в ледяной столб. Случайные прохожие здесь не ходят. В такую погоду, в этой глуши нормальные люди сидят дома и пьют глинтвейн. Здесь передвигаются только волки и те, кто хочет, чтобы их жертва кричала, пока никто не слышит.

По позвоночнику стекает ледяная струйка, не имеющая ничего общего с температурой за бортом.

Андрей.

Мой бывший неудачный клиент. Мой личный кошмар. Мой сталкер.

Три чертовых года он превращает мою жизнь в сценарий дешевого триллера. Сначала приходили «невинные» сообщения: «Ты сегодня прекрасно выглядишь в этом синем платье». Потом появлялись цветы под дверью без записки. Потом нашлась взломанная почта и мои фото, сделанные через окно спальни.

Я меняла квартиры и номера. Даже перекрашивалась в блондинку, что оказалось ужасным опытом, мои волосы до сих пор в шоке. Но он всегда находит меня.

«Мы связаны, Сашенька. Ты просто еще не поняла», — прошипел он мне в трубку неделю назад, прежде чем я выбросила очередную сим-карту.

А сегодня... сегодня, когда выходила из ресторана, мне показалось, я заметила его машину.

Может, он подстроил это, перерезав тормозной шланг?

Хруст шагов приближается и стихает прямо у моей двери, заставляя сердце пропустить удар. За окном раздаётся глухой стук, три коротких удара по боковому стеклу.

Вздрагиваю всем телом, роняя телефон. Он падает куда-то под сиденье, экран гаснет. В темноте за стеклом вырисовывается огромный, бесформенный силуэт. Не человек, а гора меха. Шапка-ушанка, надвинутая на глаза, и гигантский, лохматый тулуп делают фигуру квадратной и нечеловечески массивной.

Андрей?

Нет, Андрей щуплый, метр семьдесят максимум. Но в такой одежде кто угодно будет выглядеть как снежный человек.

А может, он нанял кого-то? Или сам окончательно сошел с ума и нарядился в шкуру убитого медведя?

Паника затапливает сознание ледяной волной. Кортизол бьет по надпочечникам. Бей или беги. Бежать некуда, ведь двери заблокированы сугробами, кроме водительской. А там — он.

Мой взгляд падает на пассажирское сиденье. Среди разбросанных книг по когнитивно-поведенческой терапии и пустых фантиков, лежит она. Моя прелесть, подарок любимой подруги Киры на прошлый Новый год. Алюминиевая бейсбольная бита.

Я вожу её с собой не для спорта. Я вожу её для Него.

— Ну давай, собачий сын, — шепчу, чувствуя, как страх трансформируется в первобытную ярость самки, загнанной в угол. — Я тебе устрою терапию. Гештальт закроем прямо здесь.

Хватаю холодный металл и пальцы сжимают рукоять до боли.

Фигура наклоняется к стеклу, пытаясь рассмотреть, что внутри. Огромная рука в меховой варежке тянется к ручке двери, дергает её.

Я не буду ждать, пока меня вытащат, как котенка из коробки. Эффект неожиданности становится моим единственным преимуществом.

Резко дергаю ручку на себя и толкаю дверь плечом изо всех сил. Она распахивается с протестующим скрипом, ударяя по сугробу и по ногам того, кто стоит снаружи.

В салон врывается ледяной ветер, пахнущий снегом, хвоей и чем-то еще... псиной? Старым мехом?

Огромная фигура в тулупе нависает надо мной, заслоняя собой весь мир, весь свет и кислород.

— Эй, вы в порядке? Я видел, как вы... — доносится низкий бас из глубины мехового воротника.

— ПОЛУЧАЙ, УБЛЮДОК! — ору, выпрыгивая из машины, как